– По-моему, все и так предельно ясно. Но самое главное то, что сегодня я собираюсь сделать официальное предложение одной хорошо тебе известной даме, надеюсь, ты догадалась кому?
– Я-то догадалась, а вот это что такое? – Надежда Васильевна протянула ему несколько фотографий. – Откуда у Наташи взялись твои и Славкины снимки? Причем цветные, у меня таких отродясь не водилось!
Егор медленно опустился на диван, неотрывно вглядываясь в одну из фотографий. Мать заметила капельки пота, выступившие на лбу ее сына. Он сильно побледнел и непонятно охнул. Надежда Васильевна кинулась на кухню, налила в стакан холодной воды... и замерла как вкопанная. В гостиной раздался громкий смех, и Егор позвал ее:
– Мамуля! Скачи сюда незамедлительно!
Обхватив голову руками, Егор хохотал над разложенными на коленях фотографиями. Поднял на мать глаза, вытер выступившие от смеха слезы.
– Мать, ты ж у нас известный Штирлиц, а что пацаны в кроссовках и в джинсе, не заметила. Мы отродясь такие джинсы не носили, тем более кроссовки!
– Егор, что стряслось? – Надежда Васильевна в недоумении приблизилась к нему, взяла в руки фотографии и вгляделась в хорошо знакомые детские мордашки. – Кажется, я схожу с ума!
– Успокойся, мамуля, ты в своем уме и в полном здравии, а я вот дурак, дебил и идиот в одном лице! Она провела меня, как сопливого младенца! Меня, который на подобных штучках зубы съел! Господи! Но я даже представить себе не мог, что она отрежет косу и выкрасит волосы в темный цвет... – Егор ласково провел пальцем по фотографии. – Ведь она все время меня подталкивала, намекала. Я же был, как та лошадь, которой мешок на голову надели, а она все бежит и бежит по кругу... Ох, мама, эта женщина когда-нибудь действительно сведет меня с ума!
– Егор, – рассердилась мать, – ты толком объяснишь мне, что происходит?
Сын счастливо улыбнулся, обнял мать и поцеловал ее в лоб.
– Ты нашла Наташин паспорт? – И когда та утвердительно кивнула головой, протянул руку и потребовал: – Гони его сюда! – Егор открыл маленькую темно-красную книжицу на странице с фотографией и вернул его матери. – Гляди, перед тобой та самая дивчина, из-за которой я еще в восемьдесят девятом чуть не свихнулся!
На Надежду Васильевну смотрела совсем еще юная светленькая женщина с огромными печальными глазами и толстой косой, перекинутой через плечо. Егор прижался щекой к материнскому плечу и проследил, как она перевернула страничку.
– А здесь она чуть старше, но уже без косы... Скажи, совсем другая женщина?
– Ладно, не оправдывайся! – Надежда Васильевна перевернула еще страничку, другую... – Итак, если не ошибаюсь, твоих сыновей зовут Петром и Егором? А я, старая, четырнадцать лет живу и не знаю, что у меня подрастают два внука!
– Можно подумать, я это знал! – пробурчал Егор. – Без всякого сомнения, это мои сыновья, а твои внуки. – Он подхватил мать за талию и закружил ее по комнате. – Живо доставай мой парадный мундир и крикни водителю, что я задержусь еще на полчаса! Да! Срежь в цветнике самые лучшие розы, а я пока физиономию приведу в надлежащий вид!
– Егор, шальной! – Надежда Васильевна покачала головой и снова всмотрелась в фотографию. На ней Наташа и двое мальчишек стояли, обнявшись, на фоне широкой реки и закрывающих горизонт лесистых сопок.
Егор появился из ванной через четверть часа, задумчиво оглядел парадный китель и красивый букет из темно-алых роз и усмехнулся:
– Матушка, ты пошто эти цацки не сняла?
Надежда Васильевна недовольно поджала губы:
– Это не цацки, а государственные награды. Пусть Наталья видит, за кого замуж идет!
– По-моему, все-таки лучше обойтись без них! – Егор сконфуженно почесал в затылке.
– Ничего подобного! Ты не каждый день предложение делаешь!
– Да-а! Здесь, конечно, случай особый! То один как перст, и вдруг сразу и жена, и почти взрослые сыновья! Полный боевой комплект! – Егор опять взял в руки паспорт Наташи. – Одного, мать, не пойму: по какой дури я не узнал ее? Словно пелена на глаза легла! – Он в недоумении пожал плечами. – Я постоянно чувствовал, что здесь что-то не так... А ведь голос, улыбка, взгляд – все прежнее, даже манера делать выволочки не изменилась! Точно, мама, пора мне на пенсию! Узнает кто, как Егор Карташов погорел на женских штучках, засмеют безбожно!
– Успокойся! – Надежда Васильевна дернула его за влажный чуб. – Больше, чем уверена, виной всему твое дурацкое самолюбие. Представляю, как ты повел себя, если Наташа не решилась тебе признаться.
– Вел я себя хуже самой последней скотины, ты это верно заметила!
– И я, как женщина, ее прекрасно понимаю и очень ей сочувствую.
Егор тяжело вздохнул:
– Конечно, я еще тот негодяй, но зато знаю, почему она тогда бросила меня и почему детей родить решилась...
Надежда Васильевна сложила в сумочку фотографии и строго посмотрела на сына.
