
Пейзаж писался с натуры. Это поле Сергей Иванович каждый день видел из окна своего старого бревенчатого дома, стоящего на краю города. Только дерева на поле не было. И изгиба на дороге тоже не было. Их художник добавил от себя.
Александр Дунин
Колея
***
В середине июля Сергей Иванович уволился с завода, сделавшись, наконец, стопроцентным пенсионером, а появившееся свободное время заполнил тем, что ему нравилось больше всего – живописью. Сын с дочкой говорили, у него это хорошо получается. Когда были маленькие, Сергей Иванович много рисовал для них. В основном – иллюстрации к сказкам. А иногда ребячьи портреты. Некоторые до сих пор хранились в фотоальбоме.
Дети подарили отцу на день рождения (а исполнилось ни много ни мало – семьдесят два года) краски, кисти, холсты разных размеров. Раньше руки не доходили. Желание было, а сил и времени не доставало. Теперь же Сергей Иванович исполнился решимости реализовать свои художественные амбиции. Душа жаждала, нутро кипело, хотелось мук творчества.
За месяц новой, пенсионной, жизни на мольберте появились очертания будущей картины: залитое солнцем васильково-ромашковое поле расстилалось до чернеющего тучами горизонта; поле наискось слева направо пересекала грунтовая дорога – она начиналась внизу холста двумя широкими лентами колеи, которые с отдалением сужались и сливались воедино. Дорога не была безупречно прямой, где-то на второй своей трети она изгибалась и потом снова возвращалась на прежнее направление. А на изгибе стояла невысокая тонконогая берёзка. Будто, какой-то сердобольный тракторист пожалел её, ещё совсем юную, не сломал прокладывая дорогу большими чёрными колесами, объехал, а за ним и другие то же делали. Так она и стоит. Одиноко. Обнимает себя пышными тонкими ветвями, кутается в них словно в мягкую шаль, поёживаясь от ветра.