Колеса полностью

Среди пресс-клубов страны детройтский, несомненно, считается одним из лучших. Он небольшой, но хорошо поставленный и с прекрасной кухней, так что многие стремились туда попасть. Как ни странно, несмотря на каждодневную и в общем-то естественную связь с автомобильной промышленностью, на стенах клуба не было почти никаких свидетельств этой связи — намеренно, считали некоторые. Единственным исключением, встречавшим посетителей у входа, являлся аршинный заголовок на первой полосе газеты 1947 года:

Зато войне и полетам в космос отведено непомерно много места — видимо, как доказательство того, что журналисты порой страдают дальнозоркостью.

Они заказали напитки, и Уингейт, обращаясь к Барбаре, сказал:

— Хотелось бы верить, что да. Но я не уверен, что они выдержат, и причина кроется в самой системе. Мы говорили об этом раньше. Дело в том, что такие, как мы, еще более или менее в состоянии справиться с проблемами, порождаемыми нашей системой. А вот такие, как эта пара, не могут.

— Леонард, — произнес Бретт, — сегодня вы рассуждаете прямо как революционер.

— Рассуждать — это еще не значит быть. — Уингейт криво усмехнулся. — Для этого мне недостает решимости, да и не очень я гожусь на такую роль. У меня хорошая работа, есть деньги в банке. А как только чего-нибудь добьешься, уже стремишься все это отстаивать и защищать. Но одно могу сказать: я-то знаю, что делает людей моей расы революционерами.

Он похлопал рукой по карману, набитому документами, которые Мэй-Лу вручила ему перед уходом. Это были счета, соглашения о расчетах за товары, купленные в рассрочку, уведомления финансовых учреждений. Любопытства ради Уингейт, пока ехал в машине, перелистал их, и то, что он увидел, поразило и даже возмутило его.

Уингейт в общих словах передал своим собеседникам суть разговора с Ролли и Мэй-Лу, правда, не упоминая цифры, которые не положено разглашать, так что теперь все были в курсе дела, и он почувствовал, что эта история им небезразлична.

— Вы видели, что стоит у них в комнате, — сказал Уингейт.

Собеседники кивнули.

— Хуже некуда, но… — произнесла Барбара.

— Будем говорить откровенно, — сказал Уингейт. — Вы, как и я, прекрасно понимаете, что это куча хлама.

— Ну и что! — возразил Бретт. — Если они не могут позволить себе большего…

— Но вы не поверили бы, что не могут, если бы знали, сколько они за это заплатили. — Уингейт еще раз похлопал рукой по документам в кармане. — Я только что видел счет, и я бы сказал, что указанная в нем сумма по крайней мере в шесть раз превосходит фактическую. За уплаченные ими деньги или, вернее, за ту сумму, которая проставлена в платежном документе, они могли бы приобрести мебель высокого качества в каком-нибудь почтенном заведении типа «Джи. Эл. Хадсон» или «Сирс».

— Тогда почему же этого не произошло? — спросила Барбара.

Леонард Уингейт чуть наклонился вперед, положив обе ладони на стол.

— Потому, мои милые, наивные состоятельные друзья, что они никогда ничего лучшего не видели. Потому, что никто так и не научил их разбираться в ценах и вообще делать покупки с умом. Потому, что бессмысленно учиться этому, если у тебя нет достаточно денег. Потому, наконец, что они пошли в магазин в районе, населенном черными, где хозяин белый, и в этом магазине их обманули, да еще как! А таких магазинов много не только в Детройте, но и в других местах. Я-то уж знаю. Мы нередко были свидетелями того, как наши люди попадались на удочку.

За столом стало тихо. Официант принес заказанные напитки, и Уингейт отпил глоток шотландского виски со льдом. Мгновение спустя он продолжал:

— Есть тут еще одна небольшая деталь, связанная с процентами за мебель, и кое-какие вещи, которые они приобрели в кредит. Я тут подсчитал. Получается, что с них дерут девятнадцать-двадцать процентов.

Вес Гропетти тихонько присвистнул.

— Когда сотрудник вашего отдела персонала будет говорить, как вы обещали, с кредиторами, — спросила Барбара, — может ли он поставить вопрос о том, чтобы они снизили цену на мебель или проценты с кредита?

— Проценты — возможно, — кивнул Уингейт. — Это я, пожалуй, возьму на себя. Когда мы обращаемся в банковское учреждение и говорим, из какой мы компании, они обычно проявляют понимание и идут навстречу. Они знают, что у крупных автомобильных компаний при желании достаточно возможностей, чтобы их чуточку прижать. Но что касается мебели… — Уингейт покачал головой. — Никаких шансов. Эти мошенники только поднимут нас на смех. Они продадут свой товар по ценам, обеспечивающим максимальную прибыль, а банковскому учреждению передают документы о том, что якобы была предоставлена скидка. Разницу же покрывают такие ребята, как Найт, которым это вовсе не по карману.

— А работы он не лишится? Я имею в виду Ролли, — спросила Барбара.

— Если только ничего больше не произойдет, — ответил Уингейт. — Думаю, что я могу вам это обещать.

— Бога ради, довольно разговоров! Давайте есть, — взмолился Гропетти.