Отношение Джесси к образу жизни мачехи в тот момент было уже негативным. В мире не существует более серьезных и мрачных особ, чем умные девушки, чьи успехи в постижении знаний замедлили развитие женского кокетства. Несмотря на прогрессивный дух романа Томаса Плантагенета, направленного против института брака, Джесси быстро поняла, что стоит за маленькими хитростями этой очаровательной женщины, а ее притворство перед многочисленными поклонниками форм вызывало нестерпимое раздражение. Поэтому возвращение к нелепой, далекой от реальности жизни, означавшее безусловную капитуляцию перед консервативными условностями, казалось невозможным. И все же что еще оставалось делать? Теперь вы должны понять, отчего мисс Милтон то впадала в мрачную задумчивость (в эти минуты мистер Хупдрайвер хранил почтительное молчание и проявлял особую заботу), то красноречиво осуждала существующие порядки. Мистер Хупдрайвер выяснил, что его спутница разделяет взгляды социалистов, и туманно намекнул, что он пошел еще дальше, имея в виду едва ли не ужасы анархизма. Если бы наш герой хоть немного представлял, где именно находится Зимний дворец, и точно знал, что тот разрушен, то наверняка признался бы, что это дело его рук. Он с готовностью соглашался с тем, что положение женщин ужасающее, однако удержался и не сказал, что девушке-продавщице не стоит просить коллегу-мужчину снять с верхней полки коробку в тот самый момент, когда коллега-мужчина занят с покупательницей. Несомненно, только сосредоточенность на собственных проблемах помешала Джесси разоблачить фантазии мистера Хупдрайвера уже в субботу или в воскресенье.
В воскресенье ночью мистеру Хупдрайверу почему-то не спалось, что случалось с ним исключительно редко. Внезапно пришло осознание, что он презренный лжец. В понедельник, на рассвете, он все еще с мучительным стыдом перебирал в уме свои фантазии, а когда попытался отвлечься от неприятных воспоминаний, перед ним встали финансовые проблемы. Часы пробили два часа, потом три. Удивительно, насколько несчастными чувствуют себя некоторые люди, причем в тот момент, когда должны наслаждаться блаженством.
– Доброе утро, мэм, – приветствовал мистер Хупдрайвер Джесси, когда та спустилась к завтраку, улыбнулся, поклонился, потер руки, выдвинул для нее стул и снова потер руки.
Мисс Милтон внезапно остановилась – явно озадаченная.
– Где я видела это прежде? – спросила она недоуменно.
– Что, стул?
– Нет. Такое поведение.
Она подошла и, с любопытством глядя ему в лицо, подала руку для пожатия.
– И откуда это обращение – мэм?
– Привычка, – виновато оправдался мистер Хупдрайвер. – Дурная привычка. Но отнесите это на счет нашей колониальной неотесанности. Видите ли, там, в Африке, леди встречаются так редко, что их всех мы называем «мэм».
– Да, у вас, братец Крис, довольно оригинальные привычки, – пожала плечами Джесси. – Прежде чем продать акции алмазных копей, явиться, как вы говорите, в общество и баллотироваться в парламент – до чего же удобно быть мужчиной! – необходимо от них избавиться. В том числе и от привычки кланяться, потирать руки и смотреть так, словно вы чего-то ждете.
– Да, и это тоже привычка.
– Понимаю. Но не думаю, что хорошая. Я не обижаю вас, говоря об этом?
– Ничуть. Напротив, я благодарен за прямоту.
– Дело в том, что я весьма наблюдательна. Не знаю, считать это благословением или несчастьем, – призналась Джесси, обратив взгляд на стол.
Мистер Хупдрайвер потянулся к усам, однако подумал, что и это может показаться дурной привычкой, и спрятал руку в карман. Он чувствовал себя, выражаясь его собственными словами, чертовски неловко. Джесси тем временем обратила внимание на оторвавшуюся обивку кресла и, возможно, чтобы доказать свою наблюдательность, попросила у мистера Хупдрайвера булавку. Его рука инстинктивно потянулась к отвороту на куртке, где были приколоты две найденные булавки.
– Что за странное место для хранения булавок! – воскликнула Джесси, принимая поданную вещицу.
– Удобно, – ответил мистер Хупдрайвер. – Однажды подсмотрел у продавца в магазине.
– Должно быть, вы очень аккуратный и бережливый человек, – заметила мисс Милтон, опустившись на колени возле кресла.
– В центре Африки – то есть на севере страны – поневоле научишься беречь булавки, – после заметной паузы промолвил мистер Хупдрайвер. – Там не так-то много булавок.
Лицо его пылало. Каким же образом приказчик из магазина тканей проявится в следующий раз? Он спрятал руки в карманы, потом одну вынул, незаметно вытащил из лацкана вторую булавку и осторожно бросил за спину, угодив прямиком в каминную решетку. Металл звонко стукнулся о металл. К счастью, Джесси промолчала, погрузившись в процесс ремонта кресла.
