И жестом поманил нас. Мы присоединились к нему за упавшим деревом. Он указал нам на десятерых людей, стоявших с поднятыми руками на прогалине.
Штеге и я остались за деревом с пулеметами, прикрывая пошедших вперед друзей.
Порта поднес нож к горлу здоровенного сержанта.
— Где пленные?
Сержант ответил на непонятном языке. Один из русских перевел:
— Они в лесу, за грузовиками.
Малыш и Легионер ушли, вскоре вернулись с десятком немецких пленных и штатскими русскими мужчинами и женщинами.
Бауэр позвал Старика, тот сразу же приказал обыскать русских солдат. Потом пожал плечами и кивнул Порте.
— Ты знаешь, что делать. Мы не можем вести их с собой и не можем оставить здесь, иначе они предупредят весь батальон.
Порта злобно улыбнулся.
— Я охотно расстреляю этих гадов-энкаведистов. — Махнул рукой Бауэру и Малышу. — Ведем их в лес.
Они повели русских, подталкивая автоматами.
Немецкий ефрейтор, бывший одним из пленных, крикнул:
— Дайте мне автомат! Я порешу этих тварей. Вчера вечером они расстреляли сто пять человек из нашей роты. Вон там. — Он указал на север. — Командира роты, лейтенанта Хубе, привязали к дереву и вбили ему в лоб гильзу. И с нами было гораздо больше штатских русских, когда мы пять дней назад тронулись в путь.
Плутон бросил ему автомат.
— Действуй.
Хлещущие очереди одна за другой огласили лес. Раздалось несколько криков, потом наступила тишина.
Порта оделся в русскую форму. Легионер поднял карманное зеркальце, чтобы он полюбовался на себя.
— Почему ты не надел мундир лейтенанта? — спросил Малыш.
— Клянусь святым Петром, ты прав! Это мой единственный шанс стать офицером.
Он отбежал и чуть погодя важно вышел из кустов в мундире с погонами лейтенанта НКВД. С запястья его свисала нагайка. Он замахнулся ею на нас и крикнул:
— Прочь с дороги, грязные ублюдки! Идет товарищ комиссар, лейтенант Иосиф Портаев!
— Кончай дурачиться, — приказал Старик.
Штатские русские покорно уступали дорогу оравшему и толкавшему их Порте.
Он попытался рассмотреть свое отражение в воде ручья.
— Какая жалость, что у нас нет фотоаппарата, — крикнул он. — Вот удивились бы все в Веддингене, увидев фотографию герра Йозефа Порты в наряде штурм-фюрера сталинских СС.
Малыш тоже хотел надеть русскую форму, но не нашел подходящей по размеру. И был вынужден удовольствоваться фуражкой с зеленым околышем.
Мы продолжали свой прерванный марш колонной по одному. Пройдя полтора километра, обнаружили тела ста пяти человек, расстрелянных энкаведистами. Все были убиты пистолетными выстрелами в затылок.
По скрюченным телам ползали мухи и муравьи.
Одна из освобожденных женщин с плачем повалилась и отказывалась встать. Показала дырявые валенки, едва покрывавшие окровавленные ступни.
Мы, равнодушно пожав плечами, пошли дальше. Какое-то время слышали ее рыдания, похожие на вопли раненого животного. Потом лес сомкнулся вокруг нее. Тени удлинялись. Ночь скрыла живых и мертвых, забытых и брошенных.
Один из русских с разбитой головой метался туда-сюда. Спотыкался, взывал к Богу, клял свою страну и прерывисто звал друзей. Другой, всхлипывая, без конца обшаривал свои карманы. Третий, умирая, сжимал мягкую моховую кочку и негромко плакал по оставшейся в Грузии матери. Украинская девушка-крестьянка в панике бестолково суетилась, пытаясь спастись от мрака, угрожавшего ее рассудку. Двадцать восемь немецких пехотинцев и танкистов и четырнадцать русских мужчин и женщин устало пробирались по темному лесу.
На рассвете мы вышли к новой линии фронта. И весь день оставались на месте. Усталые, измотанные, лежали в полузабытьи под кустами, подложив под себя оружие. Все мышцы и сухожилия ныли.
Кое-кто из штатских отстал от прошедших суровую школу солдат, лежавших теперь на опушке в ожидании темноты.
Порта снял сапоги. Ступни его были окровавлены. Он стал осторожно срезать отставшие лоскутки кожи боевым ножом. С любопытством нюхал их, удовлетворенно кивал и продолжал резать.
— Больно? — спросил Малыш; он сидел, вытянув ноги, и жевал веточку.
Легионер крепко спал на спине, подложив руки под голову.
Штеге с эсэсовцем сидели на дереве, укрывшись среди ветвей. Видны были только стволы автоматов, угрожающе торчавшие из листвы.
Когда стемнело, мы снялись с места и пошли по узкой тропинке. Впереди шел Порта в русском обмундировании. Длинный русский китель морщился складками на его тощем теле. Цилиндр свой он сменил на русскую папаху. Автомат держал наготове.
Чуть сзади него по бокам шли Плутон и Легионер.
Чей-то громкий кашель заставил нас остановиться, словно пораженных молнией. Порта опомнился первым. Он вытолкнул вперед Штеге и крикнул:
— Кто там?
Появился рослый русский. Обругал Порту за крик, но голос его смягчился, когда Порта прокричал:
— Я поймал немца!
Часовой предложил расстрелять Штеге на месте. Упер ему в спину ствол автомата и заставил его опуститься на колени. Потом принялся наклонять ему голову, чтобы выстрелить в затылок.
