Колеса полностью

— Как, впрочем, все мы! — И Брейсуэйт пригладил свои. Все рассмеялись.

— А может быть, все это не столь уж и смешно, — заметил Адам. — Может быть, именно это подсказывает нам путь к пониманию того, какая модель нам не нужна. Очевидно, нам не нужна машина, похожая на те, что мы выпускали до сих пор.

— Ну, это чересчур расплывчато, — возразил Серебристый Лис.

— Вместе с тем эту идею нельзя сбрасывать со счетов, — задумчиво произнес Бретт.

— Окружающая среда, — вставил Кэстелди, — тоже обусловливает стремление к «перевернутым ценностям», как мы это назвали. Я еще включил бы сюда общественное мнение, недовольство публики, положение национальных меньшинств, экономические и финансовые трудности и все остальное.

— Это верно, — сказал Адам и, подумав, добавил: — Как известно, мы уже не раз обсуждали эту тему, но давайте еще раз перечислим факторы, составляющие окружающую среду.

Кэстелди заглянул в свои записи.

— Загрязнение воздуха — люди хотели бы что-то в этой связи предпринять.

— Позвольте внести поправку, — проговорил Бретт. — Все хотят, чтобы другие что-то предприняли. Но ни один человек не намерен отказываться от личных средств передвижения — каждый хочет ездить в собственном автомобиле. Этот вывод подтверждается всеми нашими опросами.

— Так это или нет, — сказал Адам, — но автомобилестроители кое-что предпринимают для предотвращения загрязнения воздуха, в то время как отдельные граждане мало чего тут могут добиться.

— И тем не менее, — не отступал Кэстелди, — многие считают, что маленький автомобиль загрязняет атмосферу меньше, чем большой. Это подтверждают и наши исследования. — Он снова заглянул в свои записи. — Можно я продолжу?

— Я постараюсь больше вас не перебивать, — заметил Бретт. — Но ручаться не могу.

— В экономическом плане, — продолжал Кэстелди, — главная проблема сейчас не количество бензина, расходуемого на милю, а стоимость парковки.

Адам кивнул:

— Не спорю. На улице поставить машину становится все труднее, а стоянки все дорожают.

— Но во многих городах парковка малолитражных автомобилей обходится дешевле. Отсюда и желание приобрести такой автомобиль.

— Все это нам известно, — раздраженно заметил Серебристый Лис. — И мы ведь уже договорились, что малолитражка заслуживает предпочтения.

Во взгляде Кэстелди за стеклами очков появилась явная обида.

— Элрой, — сказал Бретт Дилозанто, — молодой человек помогает нам размышлять на эту тему. Так что, если вы разделяете это желание, перестаньте его одергивать.

— О Господи! — взмолился Серебристый Лис. — До чего же вы обидчивы. Я ведь просто высказал то, что у меня было на душе.

— Представьте себе, что вы просто симпатичный малый, — не отступался Бретт. — А не вице-президент компании.

— Ну и наглец! — Брейсуэйт усмехнулся. Затем, обращаясь к Кэстелди, добавил: — Извините. Пожалуйста, продолжайте.

— Я хотел сказать, мистер Брейсуэйт…

— Элрой…

— Да, сэр. Так вот, я хотел сказать, что все это — часть общей картины.

Они потолковали еще некоторое время об окружающей среде и проблемах, стоящих перед человечеством: перенаселении, сокращении пространства на душу населения, загрязнении воздуха и воды, натравливании народов друг на друга, бунтах, новых представлениях и новых ценностях у молодежи, той самой, которая скоро будет править миром. Однако, несмотря на все эти перемены, автомобили в обозримом будущем, видимо, по-прежнему будут существовать. Но какие автомобили? Наверняка будут и такие, как сейчас, или похожие, но, безусловно, не могут не появиться и другие, в большей мере отвечающие потребностям общества.

— Раз уж мы заговорили о потребностях, — заметил Адам, — давайте попробуем их обобщить.

— Для начала поищем какое-нибудь емкое слово, — тотчас откликнулся Кэстелди. — Я бы сказал — «целесообразный».

— Век целесообразности, — произнес Бретт Дилозанто, словно пробуя это словосочетание на язык.

— В какой-то мере — да, — сказал Серебристый Лис. — Но не полностью. — Он жестом попросил внимания, собираясь с мыслями. Все замолчали. Наконец он проговорил по слогам: — О'кей, итак, концепция «целесообразности» принята. Это новейший символ общественного положения, отвечающий стремлению к «перевернутым ценностям», или как там его ни назови, — все мы согласны, что суть от этого не меняется. Я даже взял бы на себя смелость утверждать, что этому символу, наверное, принадлежит будущее. Однако человеку присуща не только жажда целесообразности, но и многое другое: в нас от рождения заложена тяга к передвижению; затем к этому прибавляется жажда власти, быстроты, сильных ощущений — все это остается с нами до конца наших дней. В самой натуре нашей заложена тяга к экстравагантности, и вопреки целесообразности нас тянет на всякие штучки-дрючки. От этого никуда не уйдешь. Никогда.

— Тут я с вами, пожалуй, соглашусь, — сказал Бретт. — В качестве доказательства достаточно вспомнить ну хотя бы тех, кто мастерит «песчаные» вездеходы. Они — ярые приверженцы малолитражки, и вместе с тем в них живет тяга к экстравагантности.