— При том, что существуют первосвященники, — подхватила Эрика, — которые не хотят, чтобы развенчивали старые догматы.
Адам бросил на нее раздраженный взгляд, в котором можно было прочесть: «Предоставь это мне».
— Многие из перспективных людей в нашей отрасли, — возразил он, — полны решимости переосмыслить старые идеи, и это получает свое реальное воплощение. Но когда вы говорите о машине с ручным управлением, независимо от того, о какой машине речь, — это уже не прогресс, а регресс, отбрасывающий нас во времена до Генри Форда Первого. Впрочем, — добавил он, — мое дело — легковые и грузовые автомобили. А это — сельское хозяйство.
— В вашей фирме есть отдел, занимающийся сельскохозяйственной техникой.
— Я не имею к нему никакого отношения и не думаю, что буду иметь.
— Зато к нему имеет отношение ваше начальство. А вы имеете к нему доступ. К вашему мнению прислушиваются.
— Скажите мне вот что. Вы уже показывали эту штуку нашим людям, занимающимся машинами для сельского хозяйства? Они вас завернули?
Крейзел кивнул.
— Им и еще кой-кому. Теперь мне нужно, чтобы кто-то довел этот проект до совета директоров. Чтобы пробудить их интерес. Я рассчитывал на вашу помощь.
Наконец-то выяснилось, чего хочет Хэнк Крейзел: чтобы Адам помог ему добраться до заправил компании и склонил на его сторону президента или председателя совета директоров.
— Ты можешь это сделать? — спросила Эрика.
Адам покачал головой, но на вопрос Эрики ответил Хэнк Крейзел:
— Сначала надо, чтобы он сам поверил в эту идею.
Они стояли и смотрели на машину с ручкой, которая была так непохожа на то, чем изо дня в день занимался Адам Трентон.
И все же, как было известно Адаму, автомобильные компании нередко брались за осуществление проектов, имеющих мало общего — или вообще ничего не имеющих — с производством автомобилей. Так, «Дженерал моторс» оказалась пионером по выпуску механического сердца, используемого в хирургии, и кое-какой другой медицинской аппаратуры. Компания «Форд» занималась созданием спутников связи, а «Крайслер» разрабатывал проекты застройки жилых массивов. Были и другие примеры, а причина столь разносторонней деятельности, как отлично знал Хэнк Крейзел, крылась в том, что всякий раз кто-то из руководства компании проявлял личную заинтересованность в том или ином проекте.
— Я по поводу этой молотилки ездил в Вашингтон, — сказал Крейзел. — Прощупал там кое-кого из госдепартамента. Они считают, что это — дело нужное. Говорят, что могли бы заказывать по двести тысяч машин в год для помощи иностранным государствам. Это было бы уже кое-что для начала. Но ведь госдепартамент сам не занимается производством!
— Хэнк, — сказал Адам, — а зачем вам вообще связываться с другими компаниями? Если вы настолько убеждены в успехе, почему бы вам самому не заняться производством этой машины и ее продажей?
— По двум причинам. Первая — престиж. У меня нет имени. А у крупной компании вроде вашей есть. Кроме того, у вас существует целая система реализации и сбыта. У меня ее нет.
Адам понимающе кивнул. Хэнк говорил разумные вещи.
— Вторая причина: капитал. Мне было бы не под силу набрать столько денег. Во всяком случае, для серийного производства.
— Но при вашей репутации любой банк…
Хэнк Крейзел только хмыкнул.
— Я и так от них в полной зависимости. Причем настолько, что они иной раз сами не могут понять, как это я сумел так глубоко залезть к ним в карман. У меня никогда не было больших денег. Просто удивительно, чего ловкий человек может достичь и без них.
Адаму и это было знакомо. Так существовали многие люди и компании. Почти наверняка и заводы Крейзела, и их оборудование, и материально-производственные запасы, и этот дом, и «коттедж» на озере Хиггинса — все заложено и перезаложено. Конечно, если Крейзел когда-нибудь продаст свое дело или даже часть его, он получит миллионы наличными. Но пока этого не произошло, ему, как и другим людям, приходилось из месяца в месяц сталкиваться с проблемами нехватки наличных денег.
Поставщик деталей снова повернул ручку молотилки. Механизм пришел в движение, но вхолостую, без полезного эффекта — зубцы машины словно требовали зерен, чтобы в них вгрызться, о чем напоминал расположенный наверху бункер емкостью в одну кварту.
— Ясное дело, штука необычная. Я бы даже сказал, это — моя мечта. Причем давняя. — Хэнк Крейзел помедлил, словно смутившись от такого признания, и затем продолжал: — Сама идея возникла у меня еще в Корее. Я видел, как деревенские парни и девчонки толкут зерно камнями. Страшный примитив: огромная затрата мышечной энергии и такие жалкие результаты. Убедившись в том, насколько это нужно, я стал придумывать эту вот штуковину. С тех пор с некоторыми перерывами все мучился над ней.
