Несколько часов назад Барбара при содействии Леонарда Уингейта встретилась с Ролли в центре. Ей хотелось побольше узнать о том, как живут и что думают черные обитатели города — в частности Ролли — о самом городе, а также о программе найма неквалифицированной рабочей силы. Барбара намеревалась включить в текст к фильму «Автосити», монтаж которого уже завершался, то, что услышит от Ролли Найта.
Вначале Барбара повезла его в пресс-клуб, но там было необычно шумно и многолюдно, и Ролли чувствовал себя очень скованно. Тогда Барбаре пришла в голову идея поехать к ней домой. На том и порешили.
Она смешала для себя и для гостя виски с содовой, быстро приготовила незатейливую еду — яичницу с ветчиной — и принесла на подносах в гостиную. Ролли постепенно освоился и стал охотно отвечать на все ее вопросы.
Некоторое время спустя Барбара принесла бутылку с виски и еще раз налила себе и ему. За окном сгущались сумерки — ясный погожий день сменялся ночью.
Ролли внимательно оглядел уютную, со вкусом, но, в общем, скромно обставленную комнату.
— Сколько отсюда до угла Блейн и Двенадцатой улицы? — спросил он.
— Около восьми миль, — ответила Барбара.
Он покачал головой и усмехнулся:
— А я думаю, все восемьсот, а?
Ролли как раз жил на углу Блейн и Двенадцатой улицы.
Барбара только что вкратце записала то, что сказал ей Ролли, подумав, что с этого как раз можно будет начать, когда в комнату вошел ее отец.
И замер на пороге.
Не веря своим глазам, он глядел на Барбару и Ролли Найта, сидевших рядышком на диване, со стаканами в руках; на полу между ними стояла бутылка виски, рядом — поднос с грязной после ужина посудой. В растерянности Барбара выпустила из рук блокнот, и он упал на пол.
Хотя Ролли Найту и Мэтту Залески никогда не приходилось разговаривать на заводе, они мгновенно узнали друг друга. Мэтт, ничего не понимая, посмотрел на Ролли, потом на Барбару. Ролли ухмыльнулся, с демонстративным спокойствием опрокинул в рот виски, потом вдруг засуетился. Облизнул губы.
— Привет, папа! — воскликнула Барбара. — А это…
Ее прервал резкий голос Мэтта. Выкатив на Ролли глаза, он проговорил:
— Какого черта ты рассиживаешься здесь, в моем доме?..
За долгие годы руководства автомобильным заводом, на котором значительную часть рабочей силы составляли черные, Мэтт в силу необходимости приобрел умение терпимо относиться к ним. Но это всегда была только личина. А под нею до сих пор прятались взгляды его польских родителей и их соседей по Уайандотту, которые считали негров неполноценными людьми. И сейчас, увидев, что родная дочь принимает чернокожего в его доме, Мэтта охватила неудержимая ярость, которую лишь усугубляли усталость и напряжение последних дней. Он уже не отдавал себе отчета ни в своих словах, ни в действиях.
— Папа, — резко проговорила Барбара, — это мой друг мистер Найт. Я пригласила его и не…
— Заткнись! — рявкнул Мэтт, поворачиваясь к дочери. — С тобой у нас будет особый разговор.
Барбара побледнела.
— Это как понимать — особый?
Мэтт пропустил ее вопрос мимо ушей. Он впился взглядом в Ролли Найта и, указав на дверь в кухню, через которую сам только что вошел, гаркнул:
— Вон отсюда!
— Папа, как ты смеешь?
Барбара соскочила с дивана и кинулась к отцу. Он размахнулся и больно ударил ее по лицу.
Все это напоминало классическую трагедию, и теперь оторопела уже Барбара. «Нет, это происходит не со мной!» — промелькнуло у нее в голове. Щека у нее пылала и, наверное, распухнет, подумала Барбара, но сейчас это не имело значения. Куда важнее было ее внутреннее состояние. Казалось, будто сдвинули глыбу — столетия человеческого прогресса и понимания — и что же открылось взору? Зловонный гнойник — безрассудная ненависть, фанатизм, продолжавшие жить в душе Мэтта Залески. И Барбара, будучи дочерью своего отца, в этот момент разделяла его вину.
На улице остановилась машина.
Ролли тоже вскочил. Всего несколько мгновений назад он был растерян, ибо все происходило в чуждой ему обстановке. Но сейчас уверенность вернулась к нему.
— А, плевал я на тебя, белая свинья! — бросил он Мэтту.
— Я повторяю: вон отсюда! Убирайся! — дрожащим от гнева голосом произнес Мэтт.
Барбара в ужасе закрыла глаза. «Плевал я на тебя, белая свинья!» Впрочем, что же тут удивительного? Так уж устроена жизнь: за ненависть платят ненавистью!
Во второй раз за несколько минут распахнулась боковая дверь, и в дом, ничего не подозревая, вошел Бретт Дилозанто.
— Звоню, звоню, а никто не слышит! — весело заметил он, широко улыбаясь Барбаре и Мэтту, и тут увидел Ролли Найта: — Привет, Ролли! Вот так встреча! Ну, как жизнь, дружище?
При виде того, как непринужденно приветствовал Бретт молодого негра, Мэтт Залески немного оторопел.
— Плевал я на тебя тоже, — сказал Ролли Бретту. Презрительно посмотрел на Барбару. И вышел из дому.
— Что, черт возьми, здесь у вас происходит? — спросил Бретт отца и дочь.
