Действительность оказалась, однако, не столь мрачной. Для работы над Станцией был выделен отдельный ангар по соседству, который был теплее и светлее основного. Работе и уединению Конструктора никто не мешал. Он почти не пересекался с подчиненными Командира, чьи лица и нравы отличались от начальника лишь меньшей одухотворенностью, но явно большей свирепостью и простотой. Командир заходил к нему почти каждый день и подробно интересовался проектом, с интересом обсуждая детали. Он оказался гораздо адекватнее, чем показался вначале, неожиданно хорошо разбирался в технике и часто предлагал действительно дельные решения и идеи. В тоже время, на другие темы Командир практически не заводил разговор, а Конструктор и не спрашивал. Он мог долго сидеть молча, и потому Конструктор все еще мало что знал о нем. Командир также быстро мог достать практически все, о чем его просил Конструктор, поскольку знал почти всех торговцев, караванщиков, а также ближайшие колонии и развалины. Иногда он исчезал на пару недель вместе с группой, когда уходил с очередным караваном. Все-таки деньги и ресурсы на проект надо было где-то доставать. В рейдах же по окрестностям теперь его люди все чаще участвовали без него, лишь докладывая вечером о результатах. Когда появились первые чертежи деталей, Командир сам взялся за их изготовление. Теперь он почти все дни проводил рядом с Конструктором или в ангаре за станками, редко отвлекаясь на военные дела, и все больше становился фактическим соавтором конструкции, самостоятельно решая многие конструктивные и технологические задачи. Вскоре к ним присоединился и один из бывших коллег Конструктора. Последний встретил его случайно на одном из рынков, где тот зарабатывал ремонтом и перекупом старого инструмента и компьютеров, а по вечерам преподавал в так называемом "Университете". Этот коллега был хорошим инженером по настройке и наладке электроники, и именно такой человек был срочно нужен в проекте.
Университет был, по сути, кружком на добровольных началах, в котором старые столичные специалисты, торгующие днем на барахолке или ремонтирующие компьютеры или прицепы, вечерами предавались исследованиям и научной работе, а также читали лекции, часто друг другу, совсем как это было в первых университетах Средневековья. У них были и ученики, немногие молодые люди, готовые вместо отдыха от дневных заработков слушать лекции и осваивать курсы и электронные учебники из прежней жизни Мира до Катастрофы. Среди них был и Аспирант, как его позже назовут коллеги по работе (называя его также и "Студентом", если были не довольны им в этот момент).
Как говорил классик, никому не дано выбирать время, в которое он родился. И в мире постапокалипсиса, очень многие, конечно, считали, что им с этим временем явно не повезло. Но Аспирант всегда чувствовал, что ему не повезло в этом сильнее, чем кому либо другому. Нескладный и неуклюжий очкарик никак не производил впечатление человека, способного выжить в жестоком мире, где сила, ловкость и выносливость часто имели решающее значение в достижении успеха. В то же время его умственный потенциал и способности были заметно выше, чем ремонт электроники и торговля, которыми он занимался вместе с Инженером. И Инженер был одним из немногих, кто тоже это понимал. Именно он привел Аспиранта в Университет. Мир естественных наук увлек молодого человека без остатка. Однако, чутье говорило Аспиранту, что все это вряд ли пригодится ему в реальной жизни Постапокалипсиса, а Университет – не более чем хобби и способ произвести впечатление на девушек (и то только на городских). И это понимание вместе с честолюбием печалили его жизнь.
