– Фотографии в Instagram, записи на facebook показывают обычную и спокойную жизнь, – продолжила Аяма, – но что же на самом деле в ней происходит?
– Социальные сети в целом отражают мою жизнь такой, какая она есть, – поясняю я, – я учусь в университете, у меня есть девушка и друзья. С моей семьей у меня хорошие отношения. Что вам еще нужно?
– Этого пока достаточно пока. Итак, начните вращать колесо.
Я только начал подводить ладонь к колесу, как из нижней части стула вышел некий стальной механизм, который жестко сковал мои руки. Что за черт?! Я начинаю резко дышать и паниковать.
– Не беспокойтесь, мистер Проун, – успокаивала меня Аяма. – Это для безопасности.
– Чьей?! – ошарашенно спросил я. – Моей или вашей? Что вы собираетесь делать?!
– Мистер Проун, вращайте колесо, пожалуйста.
Механизм меня сковал таким образом, чтобы у меня была возможность дотянуться до колеса. Выполнив требование Аямы, я глубоко вздохнул, облокотился на спинку стула и закрыл глаза. Спокойно, Дэвид, спокойно. Все будет в порядке, слышишь? В любом случае ты закончишь раньше всех, так ведь?
Я задумался о том, как проснулся в этой комнате. Может быть я не проснулся? Все эти вещи: неизвестная комната из телевизоров, странное поведение ребят, строгая одежда, некая Аяма, эмодзи – как будто нереальные.
Вообще-то у меня сегодня была запланирована встреча с Бэтт и ее мамой: нужно было помочь с ремонтом в их доме.
Я продолжал держать глаза закрытыми, несмотря на то, что колесо начало останавливаться: в этой тишине только и слышно замедление скорости его вращения. Мне так не хочется знать, что мне выпало! Этот страх неизвестности просто преследует меня с того момента, как я тут проснулся. Тем не менее я решаюсь и открываю свои глаза.
Мой главный позор.
Мое сердце забилось сильнее. Нет, нет, нет! Черт! Так, веди себя спокойно. Не делай вид, что тебе плохо, иначе тебя раскусят. Надо рассказать о другом случае.
– Интересно, – загадочно заявила Аяма, – позвольте вам кое-что показать.
Передо мной на стене началась демонстрация нарезки роликов из YouTube с неловкими моментами из жизни различных людей: падениями, танцами, пениями.
– Каково это, когда вас снимают в подобном неловком положении, а потом выкладывают видео в сеть? Может быть зрителям это смешно, но каково это быть тем человеком, которого снимают? Вам должно быть знакомо это, мистер Проун, – намекала Аяма.
Они все знают обо мне! А может Аяма блефует? Дыши глубоко, Дэвид и делай вид, что все в порядке. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Следуй советам Эммы. Внезапно я резко почувствовал страх в области солнечного сплетения, так как мой стул резко развернулся на сто восемьдесят градусов – я увидел недоумевающих однокурсников. В этот момент я очень сильно покраснел и начал жалеть, что сел за это колесо первым. Может быть не стоило этого делать? Но кто бы тогда пошел? И что было бы тогда?
– Итак, Дэвид Проун, – вновь обратился ко мне компьютерный женский голос, – расскажите о своем самом главном жизненном позоре.
Я сильно зажмуриваю глаза и вспоминаю свои ощущения, когда переживал то ужасное мгновение. Все меня видели, все меня знали! Я не хочу! Не хочу! Я вновь пытаюсь глубоко дышать, но делаю это слишком громко. В мою голову то и дело лезут эти надоевшие вопросы о том, какого черта мы тут все оказались, и что вообще происходит!
– Мы знаем, что вы чувствуете, мистер Проун.
– Да?! – возмутился я. – Тогда вы зачем заставляете меня рассказать о своем самом главном позоре?! Зачем? Зачем это вам нужно? Скажите мне!
– Слишком много вопросов, мистер Проун, – спокойно ответила Аяма, – вам же лучше рассказать то, что нужно, как можно раньше.
– Да вы же знаете, что это неприятно! – продолжил кричать я. – Это ужасно!
– Увы, мистер Проун, вам выпал сектор «Позор», поэтому вам нужно рассказать о своем главном позоре. По-другому никак. Ладно, не будем тянуть время.
Мои однокурсники продолжали молчаливо смотреть на меня и молчать. Мне показалось, что я словно актер, который участвует в спектакле, а мои ребята – обыкновенные зрители.
– Я не буду ничего рассказывать! – крикнул я.
– Оу, а мне интересно, – тихо смеялась эта стерва Кейт.
– Заткнись ты, ясно?! – резко я ей сказал, потому что она меня разозлила еще сильнее.
Черт побери, вот лучше бы она сидела на моем месте и знала, каково мне!
– Эй, – недовольно заявил Крис, – не надо тут ей грубить.
– Крис! – обратился я к нему. – Она будет и над тобой смеяться, почему ты ее защищаешь?
– У нас мало времени, – сказала Аяма. – Давайте, мистер Проун, я дам вам десять секунд. Тик-так-тик-так-тик-так.
На экране появилось десять эмодзи: на этот раз это были обычные смайлики.
– Да понял я! Понял!
– Десять, девять, восемь, семь, шесть… – отсчитывала Аяма и с каждым новым числом смайликов становилось меньше.
О, нет, опять!
– Хорошо, хорошо, – быстро ответил я, – в прошлом году перед поступлением в университет мы с друзьями пошли в бар, и ко мне начала приставать немножко полная девушка. На меня глядели все посетители бара и смеялись.
