– Все откроется? – громко воскликнула миссис Лора. – Слушай, я и так вся на нервах. Этого ведь не случится, правда?
Тодхантер задумчиво погладил губу.
– Пожалуй, мы более или менее в безопасности. Однако за свою адвокатскую карьеру я чего только не наслышался. Никогда не знаешь, где ждать подвоха. Не повезло, что в гостинице были и другие англичане. При твоей красоте трудно долгое время оставаться неузнанной.
Миссис Лора стряхнула с плеча его руку. Лучше бы успокоил, чем лез с комплиментами!
– Ты же говорил, что риска никакого! – И, забыв, что по первоначальному плану как раз и требовалось, чтобы муж обо всем узнал, она горько добавила: – Какой я была дурой!
– Вдруг захотелось поскорей воссоединиться с муженьком? – поинтересовался Тодхантер.
– Ну, если уж говорить со всей прямотой, человек ищет где лучше. А от мужа я могу получить значительно больше, чем от тебя!
– Разве от меня не останется незабываемых воспоминаний?
Миссис Лора сердито сверкнула глазами, и Тодхантер рассмеялся. Ему уже успели надоесть ее подмороженная красота и выспренние манеры. Однако теперь, когда она ожила, он вдруг остро почувствовал, что скоро ее потеряет.
– Я всего лишь шутил! Разумеется, никто ничего не узнает. Хотя мы действительно могли бы влипнуть, не подумай я на шаг вперед, когда та девушка спросила про женщину, что заглянула к нам в окно.
– Каким образом? – удивилась миссис Лора, которая из всей истории вынесла впечатление, что ради какой-то непривлекательной дамы средних лет Тодхантер не счел нужным и пальцем шевельнуть.
– Каким образом? Так женщина-то исчезла. Если бы я не сказал, что мы ничего не видели, в Триесте с нас сняли бы показания. – Он снова рассмеялся. – Только представь заголовки: «Исчезновение англичанки в континентальном экспрессе! На фото – мистер Тодхантер, проводивший свой медовый месяц, когда…» Газетчики быстро выяснят, кто я на самом деле. Это один из недостатков известности, пусть даже и не столь широкой.
Миссис Лора, впрочем, не выразила того восхищения, которого он ожидал, поскольку его слова означали новый поворот событий. Возможно, ее ставка не проиграна, так как и игра еще не окончена. Тодхантер, подбивая ее на побег, не собирался рисковать возможностью скандала, однако сейчас появился шанс такой скандал организовать и выкрутить ему руки. Если она отправится к профессору и подтвердит, что мисс Фрой существовала, осложнений будет не избежать. Как честность, так и дух справедливости, присущие профессору, не вызывали сомнений. Он настоит на расследовании, невзирая на неудобства для самого себя.
В фиалковых глазах появился новый блеск. Прекрасная жена так называемого Тодхантера тоже будет важной деталью в расследовании, причем такой, мимо которой не пройдет ни один репортер. Она всегда великолепно выглядела на фото. Последует сенсационный развод, и сэр Певерил, подчиняясь требованиям чести, будет вынужден сделать ее второй леди Браун.
При этой мысли она азартно вдохнула. Колесо еще вращается. Ее ставка пока не пропала.
Миссис Лора сидела и с триумфальной улыбкой смотрела в окно, в котором на фоне проносящейся мимо тьмы отражался освещенный вагон. Ее колесо еще вращается!
Поскольку их судьбы оказались переплетены, колесо продолжало вращаться и для мисс Фрой. В каком бы опасном положении ни находилась сейчас маленькая учительница, она была оптимисткой и упрямо цеплялась за надежду, что в конце концов все обернется к лучшему.
Мисс Фрой любила свой дом той несколько извращенной любовью, которая отправляет записного патриота подальше за границу, а верного мужа – в чужую постель. Чем легче оставляешь то, что любишь, тем сильнее радость возвращения.
Нынешнее путешествие было одним из самых увлекательных. Первые полгода добровольного изгнания мисс Фрой не уставала восхищаться новизной жизни в замке. Все вокруг было настолько фантастическим и преувеличенным, что казалось, ее по ошибке занесло в сказку. Она бродила, не находя дороги, по лабиринту колоннад и золоченых покоев. Мраморных лестниц и балкончиков и так было бесчисленное количество, а огромные зеркала увеличивали масштабы царских палат вдвое.
Пейзажи, от красоты которых захватывало дыхание, тоже изумляли своей нереальностью. Мисс Фрой оставила попытки описать в письмах домой сине-пурпурные горы, снежные вершины которых упирались прямо в небо, кипучие изумрудные реки, ярко-зеленые долины, нависающие над головой утесы.
– У меня кончаются прилагательные, – жаловалась она. – Но все это так круто!
