Вася представил на миг. И больше не захотел представлять. Нисколечко! Он замигал, чтобы влажный солнечный день вернулся к нему. И день стал возвращаться. С зеленью мокрой травы, запахом тополей, золотой россыпью одуванчиков…
«Спасибо Гуревичу, — виновато сказал Вася. — Это ведь он придумал цирк… А мы сегодня с ним даже не поздоровались…»
«Да, подзабыли мы старика, — признался Мару. — Ну, ничего. Сегодня вечером будем с ним беседовать долго-долго. И попросим его устроить концерт по заявкам. Он это ужасно любит…»
И, словно эхо от слов о концерте, рядом ударила музыка!
Это была беспорядочная музыка самодельного оркестра. Оркестр состоял из семерых пестро одетых мальчишек помладше Васи. Они маршировали по тротуару и старательно извлекали мелодию из чего только можно. Один брякал друг о дружку кастрюльными крышками. Другой лихо водил поварешкой по оцинкованной стиральной доске. Третий дудел в картонный контрабас. Четвертый лупил по тугому полиэтилену, натянутому на жестяной бачок. Но были в оркестре и настоящие инструменты: пластмассовая флейта, крохотная скрипка и сверкающая губная гармошка.
На гармошке играл Максимка!
Скрипка, гармошка и флейта выводили настоящую мелодию, которая приводила в порядок и заставляла поддерживать дисциплину в жестяном лязганье и барабанном уханье. И мелодия эта показалась Васе знакомой. Очень знакомой, хотя и непонятно откуда.
Вася встретился с Максимкой глазами. Максимка на миг оторвал сияющую гармошку от губ, сам просиял и крикнул:
— Мы празднуем лишнюю неделю каникул!
Вася вскочил. Вернее, его пружинисто толкнула вверх музыка. Вася прыгнул на педали и спиной вперед поехал впереди оркестра. Взмахнул руками и начал дирижировать музыкантами! Скажи ему раньше кто-нибудь про такое, он бы ни за что не поверил. Но теперь он дирижировал, ничуть не стесняясь, и как бы сливаясь с озорной музыкой Максимкиного оркестра. И самые строптивые, самые самодельные инструменты слушались Васю Перепёлкина, когда он, стоя на педалях, командовал маршем «Веселые каникулы», в котором лишь очень глубоко пряталась еле приметная грустинка.
А по асфальту и одуванчикам рядом с Васей двигалась на кружевном колесе тонкорукая тень-дирижер.
И скользила над травою тень музыки.
И город Осинцев, сверкающий после теплого дождика, делался все больше похожим на разноцветный Незнакомый город.
2001 г.
