— Я видела то же самое, Авиенда, — сказала Бэйр. — Или нечто подобное только другими глазами. Думаю, эти видения — предупреждение о том, чему мы не должны позволить случиться.
Остальные двое кивнули, соглашаясь, потом с непроницаемыми как у Айз Седай лицами перевели взгляды на Найнив. Авиенда была не лучше остальных — она невозмутимо с перебинтованными ногами сидела в кресле. Возможно, когда-нибудь она снова будет ходить, но больше не сможет сражаться.
— Найнив ал’Мира, — произнесла Авиенда.
— Ты слышала, я сказала, что Ранд умер? — резко спросила Найнив. — Он ушёл тихо.
— Тот, кто был ранен, проснулся ото сна, — ровно произнесла Авиенда. — Всё так, как должно быть. Смерть пришла к нему в величии, и его величие останется в веках.
Найнив наклонилась вперёд:
— Ладно, — угрожающе произнесла она, обнимая Источник. — Выкладывай всё. Я выбрала тебя потому, что ты не сможешь сбежать.
На лице Авиенды промелькнуло выражение похожее на страх. Но это длилось лишь мгновение.
— Нам надо подготовить погребальный костёр.
Перрин мчался сквозь Волчий Сон. В одиночестве.
Волки скорбно выли, сочувствуя его горю. Когда он удалялся, они возвращались к своему ликованию, но это не делало их сочувствие менее искренним.
Он не выл. Он не плакал. Он стал Юным Быком и бежал.
Он не хотел быть здесь. Он хотел уснуть. Уснуть по-настоящему. Тогда он не мог бы чувствовать боль. А здесь он её чувствовал.
Это была человеческая мысль. Почему она прокралась в его разум?!
Бежать. Бежать всё быстрее. Бежать, пока усталость не свалит с ног.
В мгновение ока в Двуречье. Назад, вдоль реки. В Запустение, обратно, затем длинный забег к Фалме.
В Тир, потом в Двуречье. Размытая тень, рычание, бег изо всех сил. Здесь. Здесь она стала его женой.
И он завыл.
Кэймлин. Кайриэн. Колодцы Дюмай.
Здесь он спас одного из них.
Кайриэн, Гэалдан, Малден.
Здесь он спас другую.
Две силы в его жизни. Каждая тянула в свою сторону. Наконец Юный Бык рухнул у одного из холмов где-то в Андоре. Знакомое место.
Он снова стал Перрином. Это не были мысли волка, и его беды не были волчьими. Он уставился в небо, которое после жертвы Ранда очистилось от туч. Он хотел быть рядом с другом, когда тот умирал.
Но сейчас он будет рядом с Фэйли, там, где она умерла.
Ему хотелось кричать, но в этом не было смысла.
— Нужно смириться с её смертью, верно? — прошептал он, обращаясь к небесам. — Свет, как я этого не хочу. Я помнил. Я
Где-то недалеко в небе крикнула птица. Завыли волки. Они охотились.
— Я помнил…
Птичий крик.
Кажется это сокол.
Перрин вскочил на ноги и завертел головой.
И тут он нашёл крошечного сокола — небольшого, размером с ладошку — который жалобно кричал, его сломанная лапка была придавлена камнем. В нём едва теплилась жизнь.
Перрин зарычал и проснулся, вырвался из объятий Волчьего Сна. Он встал посреди заваленного телами поля и закричал, обращаясь к ночному небу. Ближайшие занятые поиском люди шарахнулись в стороны от страха.
Где же она? Сумеет ли он в темноте отыскать это место? Он бросился бежать, спотыкаясь о трупы, перепрыгивая воронки, созданные драконами или направляющими. Остановился, оглядываясь по сторонам. Там. Это —
Цветочное мыло. Лёгкий намёк на аромат духов в воздухе. Устремившись на запах, Перрин всем своим весом навалился на труп громадного троллока, лежащего почти на уровне его груди поверх других тел. Под ним Перрин нашёл тушу дохлой лошади. Не до конца осознавая, что он делает и хватит ли ему сил, Перрин оттащил её в сторону.
Под ней, в небольшой ложбинке, слабо дыша, лежала залитая кровью Фэйли. Вскрикнув, Перрин упал рядом с ней на колени и бережно подхватил на руки, вдыхая её запах.
Всего пару ударов сердца ушло у него на то, чтобы
Его соколица, его Фэйли, вздрогнула и пошевелилась, затем открыла глаза и улыбнулась ему.
Другие герои ушли, а Бергитте осталась до вечера. Неподалёку солдаты готовили погребальный костёр для похорон Ранда ал’Тора.
