В одних ящиках лежали ряды «шмайссеров» в смазке – они блестели, как будто только что вышли с конвейера. В других – немецкие карабины, цинки с патронами. В дальнем углу Колян увидел несколько ящиков явно советского производства. Вскрыл один из них – в свете фонаря блестели автоматы ППШ.
В одном из ящиков лежали три винтовки Мосина с креплениями для оптических прицелов. Он пошарился в ящике рядом и обнаружил заботливо укрытые прицелы – в чехлах, замотанные в промасленную дерюгу. Рядом лежало несколько цинков с патронами к трехлинейке.
Ряды блестящих остроносых патронов приятно его удивили – сохран великолепный. Промасленные патроны, лежавшие в картонных пачках, ничуть не пострадали от времени. По крайней мере, внешне.
Колян определил – бронебойные. Со стальным сердечником. А вот трассирующие… Вот бронебойно-зажигательные… Отличный арсенал. Пригодится. Очень, очень пригодится…
Но главного он никак не мог найти. Того, из-за чего стоило все это начинать. Он жаждал увидеть блеск золота.
Колян продолжил разбирать груду ящиков, покрытый с ног до головы поднявшейся пылью.
Наконец он увидел несколько ящиков с немецкой «курицей», заваленных – нарочно или случайно – дряхлым барахлом.
Раскидав ветхие тюки, он скинул цинки с патронами и поддел гвоздодером серо-зеленую крышку одного ящика. Крышка легко отскочила, как будто и не была прибита. Коля посветил налобным фонарем, вглядываясь внутрь, и замер…
Минут пять он тупо смотрел в ящик, не веря своим глазам, что вот оно, чудо, ради которого погибло столько людей и чуть не отправился на тот свет он сам!
В ящике грудой лежали кольца, перстни, цепочки, часы, брошки, монеты… Драгоценности отражали луч фонаря, и камни на них переливались белыми, красными, голубыми и зелеными всполохами.
Коля попытался сдвинуть ящик с места и не смог – слишком тяжелый. Рядом стоял еще один такой ящик, чуть поодаль – еще и еще. Всего четыре…
Его вдруг затрясло – одно дело мечтать, представлять, и другое – видеть ЭТО воочию…
«
Коля поднял одни часы, карманные часы с цепочкой, и повернул их, чтобы прочитать выгравированную надпись «
Колян понял – это ценности, отнятые у евреев немцами при их уничтожении.
Вскрыл еще ящик – то же самое.
Третий содержал такое, что Коляна замутило – золотые зубы, коронки, мосты!
Четвертый ящик содержал такие же украшения, как и первые два.
Колян нашел в комнате кусок брезента, горстями свалил на него небольшую груду драгоценностей, взял брезент за концы и двинулся с тяжелым узлом наверх. Выбравшись, подошел к машине, открыл заднюю дверь и высыпал содержимое прямо на пол «Жука».
Снова спустился вниз, набрал драгоценностей – снова наверх… Высыпал… Вниз… Вверх… Вниз… Вверх… Он уже потерял счет ходкам, когда три ящика опустели.
Откинул крышку четвертого… Секунду поколебался:
С отвращением он стал насыпать коронки и зубы в брезент и снова заметался челноком вверх-вниз.
Наконец и этот ящик опустел. Коля покурил возле машины, глядя на груду сокровищ на полу УАЗа. Картина не то, чтобы захватывала дух – она ввергала в шок, глаза не верили тому, что они видели.
Коля докурил, бросил взгляд внутрь, потом пошел к избушке и выломал в углу две доски, оторвав их от топчана. Отправился к машине, примерился, сделал что-то вроде ограждений-бортиков у порогов машины, как делают дачники в погребах, чтобы насыпать туда картошку. Разровнял драгоценности ровным слоем, накрыл брезентом и забросал барахлом, которое до этого вытащил из машины – палаткой, канистрами – всем, что тащил с собой в экспедицию. Теперь было видно, что машина забита вещами, но что именно там лежит – рассмотреть было невозможно. Осталось только вооружиться.
Спустившись в схрон, он отложил в сторону два небольших ящика с «колотушками», снайперскую винтовку, и нагреб в брезентовую сумку, найденную на нарах, несколько десятков пачек патрон – бронебойных, зажигательных, отложил пару шмайссеров, набрал патронов и к ним.
Отложил в сторону пулемет «MG-34» – громоздко, не войну же вести, в самом деле. Потом снова взял «метлу» в руки, подержал, подумал –
