– Говорили мне девчонки, что это здорово, но я не думала, что так сладко… Чуть не умерла… И не больно было совсем, а брехали, что крови много будет!
– Дак ты чего, девственница что ли? – глупо хлопая глазами спросил Колян.
– Была девственница! – хихикнула Ленка и залезла на него горячим потным телом. – А теперь вот ты соблазнил меня!
– Ах, это я соблазнил! Ах ты, зараза, – расхохотался Колян. – Ну-ка, иди сюда, я тебя накажу-то за брехню – по попе нахлопаю!
Он звонко хлопнул пару раз по твердой ленкиной попке. Она ничуть не возражала против наказания и даже повернула к нему попку, прижавшись и ерзая ей по Колькиному члену, чем он и воспользовался… и не один раз.
Потом, отмывшись, они, усталые и расслабленные, пошли в дом. Ленка приготовила ужин, накрыла на стол еще перед тем, как пойти в баню, поэтому они от души налопались вкусностей – бутербродов с икрой, копченой колбасы, торта. Оба опрокинули по стакану сухого красного вина и напились чаю – после бани и физических, так сказать, упражнений пить хотелось неимоверно, и Ленка пошла стелить постель.
– Я у тебя останусь сегодня, с тобой спать буду, – решительно заявила она.
– А родители твои меня на вилы не подымут?
– Вот ты глупый какой! Я им сказала, что я тебя люблю и буду с тобой жить теперь.
– И чего они, неужели не возражали?
– Да нет, с какой еще стати! Они и рады сбыть меня с рук. А ты мужик видный, почему бы и нет. Так что – хошь не хошь, а я твоя жена теперь. Нечего было соблазнять, – Ленка кокетливо хихикнула.
– Ладно. Жена так жена. Видно, мне от тебя не убежать.
– Да куда ты от меня убежишь? Я тебя никому не отдам, и баб всех поубиваю, на кого только глянешь. И тебя убью следом! Понял! – Ленка вроде как шутливо крикнула ему, но ему подумалось –
Они улеглись в постель на застеленную чистой простыней перину, Колян опять принялся «соблазнять» Ленку, а, вернее, она запрыгнула на него как ненасытная волчица, скача на нем как скифы на конях. Потом утомившись, настонавшись и напрыгавшись, отвалилась и уснула как есть, голышом…
Колян, присев на край кровати разглядывал ее нежные, еще полудетские черты, погладил по твердой груди, провел рукой по внутренней части упругого бедра, влажного от пота и соков… Взял в руки ее нежную, не деформированную еще высокими каблуками и неудобной обувью розовую стопу и погладил, перебирая нежные пальчики, размышляя про себя:
«
Он еще раз провел ладонью вдоль ее тела, коснувшись пушистого холмика… Она схватила его руку и зажала между ног, прижав к горячей влажной пещерке, как ребенок прижимает любимую игрушку во сне…
Колян посидел немного, потом освободил руку, прикрыл голенькую Ленку одеялом и пошел на кухню. Он налил себе стакан красного вина, взял бутерброд с икрой, подошел к зеркалу и стал всматриваться в отражение. На него смотрел парень средних лет, покрытый шрамами, отметинами от пуль и осколков, с усталыми карими глазами и узлами сухих мышц… Он протянул руку к зеркалу и чокнулся с тем, «зеркальным» Коляном, – «
Утро заглянуло в окно несмелыми лучами солнца, выглянувшего после нескончаемого царствования хмурых серых осенних облаков…
Колян потянулся, с хрустом расправил руки над головой и прислушался: Ленка уже встала и суетилась на кухне, громыхая посудой и журча водой. Коля с удовольствием понежился еще в постели и стал неспешно, с удовольствием, одеваться. Статус женатого мужика ему определенно нравился.
Он ухмыльнулся –
Сунул ноги в тапки, заботливо припасенные Ленкой у кровати для любимого мужа, и пошлепал на кухню. Ленка носилась из угла в угол, что-то аппетитно скворчало на сковороде, кипела вода на плите, в общем, дым коромыслом.
– Мы, чего, гостей ждем? – спросил удивленно Колян.
– Колюнька, ты не сердись – я пригласила родню… А то как-то не по-людски, хоть посидим, отметим…
