Решила наконец убрать со стола книги, заметки и всякие прочие материалы, бог знает сколько лет провалявшиеся там после защиты диссертации. И непонятно зачем принялась разглядывать бумажки, вложенные в томик его «Центурии», книги, к которой я постоянно обращалась и которую за время работы над докторской перечитывала десятки раз. Там было три листка, три ксерокопии стихотворений, которые, разумеется, в диссертацию не вошли, потому что не имели к ней никакого отношения, просто лежали там, совершенно забытые, и обнаружились только вчера, когда я решила убрать Манганелли на полку. Найдя их, я сразу же вспомнила тот день, когда прочла их в одной из профессорских книг и ощутила острую потребность незамедлительно скопировать: не какие-то другие, а именно эти три. Был, наверное, год 1991-й или 1992-й, не помню: мы тогда потеряли связь и какое-то время не писали друг другу. Стоял сентябрь, я как раз вернулась в Париж из Болгери, и как это обычно бывало в сентябре, думала только о тебе и о бессмысленных днях, проведённых в этом проклятом месте, таких наполненных событиями и таких пустых без тебя. А прочтя эти стихи, решила их сохранить, потому что в них говорилось о нас. Так что сделала копии и вложила в книгу, с которой, как мне в тот момент казалось, никогда не расстанусь. Потом, в один прекрасный день, об этом забыла, а в другой, не менее прекрасный, отложила и «Центурию», хотя и недалеко, так что она ещё долго без какой бы то ни было видимой причины загромождала мой стол. Пока вчера я не решила расстаться и с самой книгой, убрать её в шкаф вместе с другими и избавиться наконец от одержимости Манганелли, которая здесь, в Сорбонне, убивает последнюю надежду на академический прогресс. И надо же такому случиться, чтобы именно в момент новой разлуки под руку подвернулись эти три стихотворения, и всё началось сначала.
Вот эти стихи:
1.
У нас есть целая жизнь,
чтоб НЕ прожить её вместе.
На полках у Бога возможных
поступков пылятся груды:
помёт херувимских мушек
пятнает взаимные ласки;
и притулились, как совы,
набитые чучела чувств.
«Опять неликвид», – крикнет латунный ангел, –
жизней возможных десяток коробок.
А нам ещё смертью сгинуть:
случайной, необязательной,
и главное – врозь, без тебя.
2.
Хотел тебя видеть:
мне нужно волос твоих хитросплетенье,
чтобы провозгласить
свободу в часы столь тягучие; круженье
твоих запястий, донельзя земных,
которые всё машут стартовым флагом
и время винят в промедлении,
в унынии благоразумном.
Мне нужен неистовый взгляд,
а кроме всей ярости твоей природы
