— Серость, холод и преступников.
Он слабо улыбнулся.
— Да, здесь не сливки общества, но тебе не показалось странным, как тут устроена жизнь? Люди смогли организоваться и хоть как-то устроить быт. Это может показаться невозможным, если думать о том, что за личности сюда попадают. Здесь должен быть ад, но много ли ты видела по-настоящему жестоких вещей? А преступников, от поступков которых стынет кровь в жилах?
Я задумалась. К чему он ведет?
— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.
— А то, что ты ещё не видела по-настоящему опасных, сошедших с ума людей. По всем прогнозам, их здесь должно быть полным-полно. Но где они?
Недоуменно посмотрела на него. В сказанных словах явно был скрытый смысл, но я никак его не улавливала. Поэтому молча хмурилась.
— Они умерли, не пробыв здесь и пары недель. Их забрало «жидкое серебро». Не смотри на меня так, — прошептал он, видя мой скептический взгляд. — Я много лет наблюдал, как умирают люди от этой болезни. И чем агрессивней человек, тем быстрее он сгорал. Конечно, не всегда, но это точно не случайность. Скорее закономерность.
От удивления я даже рот приоткрыла. Он несет явный бред. Но в голове всплыли лица людей, прибывших вместе со мной. Тех, кого я смогла запомнить. Кто яростно сопротивлялся и плевался ядом, действительно вскоре погиб.
Неужели он прав? Но это ведь значит, что… Я в изумлении распахнула глаза. На лице Севала расплылась широкая клыкастая улыбка.
— Вижу, до тебя дошло.
Я лишь усиленно моргала, пытаясь переварить эту догадку.
— Но Маквел, — воскликнула я, стараясь привести мысли в нормальное состояние. — Ты знал, что он почти двадцати лет был болен? Ему помогали кровопускания.
— Нет, — удивленно ответил Севал. — Но теперь понимаю, почему он так настаивал на лечении именно этим методом. Только он не работал. Как ему это удалось?
Севал выглядел заинтересованным, даже попытался приподнять голову.
— По его словам, он заразился, когда был сильно ранен. Лежал, истекая кровью, и умирал. В этот момент пришло осознание, что всю жизнь он творил отвратительные вещи. Тогда он смирился со смертью и отпустил зло внутри себя. Как ни странно, он выжил, а после старался исправиться. Может, поэтому он так долго жил с этой болезнью? Она успела проникнуть, но не смогла убить, оставшись с ним навсегда.
— Это вполне похоже на правду, — задумчиво согласился Севал.
Немного помолчал, а затем продолжил:
— Эта планета не так проста, как кажется на первый раз. Я не понимаю, почему этого никто еще не понял? Что ты знаешь о ней?
Напряглась, вспоминая написанное в книгах Маквела.
— Немного, — пришлось мне признаться. — Это спорная территория Независимого Содружества и Галактического Союза. Сейчас ею владеет Содружество. Они собирались добывать здесь отрис. Но по факту используют как планету-тюрьму.
— Не совсем так. Такутта не принадлежит Содружеству, а находится в аренде на тот срок, пока идет разработка шахт отриса.
— Но здесь же нет никакой добычи! — удивилась я.
Он тихо засмеялся, но тут же скривился от боли.
— А ты не знала, что по документам мы с тобой шахтеры, отправленные на принудительные работы, дабы искупить вину перед обществом?
— Знала, но потом мне шепнул охранник, что тут все иначе. Я не понимаю, зачем это нужно.
— Затем, что Содружество не хочет признавать факт отсутствия здесь руды. У них явно есть другие задачи. И они до сих пор выполняются. Ведь и по сей день сюда скидывают таких же «шахтеров», как и мы.
— Но зачем им это? И почему именно Такутта?
— Я не знаю. Но в военных кругах ходили слухи, что в этом секторе планируют развернуть военный комплекс и испытательный полигон для новых технологий. Возможно, Галактический Союз не хочет окончательно отдавать планету, а Содружество заняло выжидательную позицию. Создает видимость работы рудников и ждет, когда про Такутту забудут. А чтобы вернувшиеся заключенные не болтали о том, что здесь ничего нет, сюда отправляют только смертников. Ты знала, что на планету раз в год прилетает грузовой корабль, якобы за рудой?
Отрицательно помотала головой. Все это походило на выдумку, и мне с трудом в нее верилось. Севал зажмурился и, явно превозмогая боль, сделал пару глубоких вдохов. А затем продолжил:
— А знаешь, почему еще Содружество не спешит?
Я нахмурилась, пытаясь понять ход его мыслей. Но он меня опередил.
— «Жидкое серебро». По слухам, почти все военные, прибывшие сюда во время первой высадки, умерли. И судя по тому, что других пока не видать, лекарство так и не нашли. Не лучшее ли это доказательство того, что планета защищает себя? Сложно поверить, но выглядит это именно так.
Высказанная Севалом теория казалась невероятной и даже жуткой. Колючие мурашки прошлись по коже от мысли, что это может быть правдой.
— Но знаешь, в чем беда? Пройдет еще немного времени, и что-нибудь придумают. Эту планету превратят в полигон для испытаний. Такие слухи были. Идеальное место. Имеются и подопытные, о которых никто не вспомнит. Удобно ведь, правда?
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — прошептала я.
