Колька и Генка из предосторожности не расставались со своими местами. Каланча со скучающим видом покрутился возле них и, убедившись, что ему не провести удачливых товарищей, отошел к дверям. Мимо них вниз, в Заречье, прогарцевали двое кавалеристов. Ребята позавидовали: вот бы им так!
В ту же минуту случилось нечто ужасное.
Из открытых дверей пивной выскочила ошалевшая кошка с привязанной к хвосту консервной банкой, которая гремела при каждом движении. Какой-то хулиган в пивной решил «развлечься».
Кошка бросилась под ноги жеребцу.
Конь в испуге вздыбился, попятился и, закусив удила, помчался по улице.
От сильного толчка Наташа едва не вылетела из экипажа. С трудом удержались на своих местах и Колька с Генкой.
Экипаж бросало во все стороны. Вожжи замотались в колесо, лопнули, и концы их трепались по дороге.
Прохожие в страхе наблюдали за этой скачкой. Кое-кто пытался остановить лошадь, но опасаясь быть раздавленным, отскакивал с дороги. На перекрестке двух улиц под фаэтон едва не попал маленький мальчик.
Крики людей еще больше напугали лошадь.
Наташа, бледная и беспомощная, забыла о Кольке и Генке, уцепившихся за задок, о Каланче, бежавшим за экипажем.
По сторонам мелькали дома, деревья, машущие руками люди. Колька и Генка при каждом толчке едва удерживались на задке.
Генка несколько раз хотел прокричать что-то Кольке, но язык у него прилип к гортани.
— Колька, — наконец выкрикнул он. — Ты слышишь?
Но Колька в грохоте колес не мог расслышать Генку. В первые секунды он даже не испугался. Лишь когда увидел искаженные ужасом лица прохожих, как-то сразу понял всю сложность и опасность положения. Сердце его охватил холод.
Вдруг он вспомнил: в конце улицы, через несколько кварталов, — глубокие окопы, вырытые во время обороны города. Если только не остановить экипаж, они все погибли. Выход один — завернуть в один из переулков, которые спускались в реку.
Когда экипаж, пересекая поперечную улицу, немного затормозил ход, утопая колесами в песке, Генка спрыгнул.
Перекувырнувшись несколько раз и наглотавшись пыли, он с трудом поднялся на ноги, оглушенный и помятый. А Колька полез через кожаный верх коляски к Наташе, рискуя сорваться.
Ветер свистел у него в ушах, кровоточила правая щека. Колька перевалился всем телом к Наташе на сиденье.
— Наташа! Не бой…
Слова застряли у него в горле: вожжи были недосягаемы. Проскочили еще один переулок. «Остался последний, — промелькнуло в Колькином сознании, — а там окопы и — смерть». Он закрыл глаза и, когда усилием воли заставил себя открыть их, увидел: с правой стороны экипаж обгонял один из кавалеристов. Всадник схватил под уздцы рысака и резким движением повернул фаэтон в последний переулок.
Экипаж до половины въехал в воду и остановился. Взмыленная лошадь дышала шумно и хрипло.
Обругав ребят, кавалерист уехал, а они, окруженные толпой, озирались вокруг.
Прибежал Антон Прокопьев. Кучер дышал, как загнанный рысак, руки у него дрожали.
— Ну и ну, — только и смог сказать он, ощупывая коня.
Понемногу все разошлись. Уехал Прокопьев. Дети сидели на обочине дороги. Но вот они поднялись и, обсуждая события дня, тронулись дальше.
Вскоре Колька указал на длинный приземистый склад, расположенный на берегу Волги.
От склада пахло сыростью. Одна стена его осела почти в самую воду. Маленькие окна, выглядывавшие из-под крыши, были зарешечены толстым круглым железом.
Каланча процедил:
— Не хуже тюрьмы!
Ребята направились к открытому входу. Поминутно оглядываясь, они с чувством страха, смешанного с любопытством, вошли в помещение.
В полумраке, среди хлама они увидели покрытые толстым слоем пыли маховик, коленчатый вал, согнутый гребной винт, разбитые нефтяные насосы, сгнившие судовые снасти. В углу высился полуразрушенный моторный баркас. Рядом — паровые трубы с остатками асбеста, пароходный котел, который, когда Колька стукнул по нему железным прутом, так сердито загудел, что ребята невольно вздрогнули.
— Где же кирпичи? — нетерпеливо спросила Наташа, опасливо прислушиваясь к утихавшему гулу.
— Подожди, дай разобраться! — ответил Колька, вглядываясь в полумрак. — Идемте!
Ребята полезли через гору разбитых бочек. С противным писком выскочила крыса, задев босого Генку. Тот подскочил, но при виде презрительной усмешки Каланчи, пробормотал:
— Тоже лезут под ноги.
Колька, показывая на огромный маховик, стоявший за опрокинутыми набок большими весами, сказал:
— Вон там!
Колька, за ним Каланча полезли дальше, Наташа с Генкой остались их ожидать.
Наташа, посматривая себе под ноги, — она боялась крыс, — торопила:
— Ну, что, где кирпичи! Скорее вы там!
— Нет ничего, — отозвался Колька.
— Ищите лучше! — командовал Генка.
— А ну, не орите, — прервал их Каланча, — тише, слышите?
Все повернулись к выходу. Преодолевая сопротивление ржавых визгливых петель, кто-то затворял дверь.
— Эй, кто там? — закричал Колька.
Ему не ответили. Дверь закрывалась.
Колька и Каланча торопливо полезли через весы.
Все кинулись к дверям.
