Особенно сегодня блистал посол Франции Ахилл Шарль Виктор де Ноай. Смазливый красавец, одетый дорого и по последней парижской моде, к тому же — отменный танцор, он даже мне сегодня составил серьёзную конкуренцию, частично затмив своей персоной меня и мои зеркальные шары вместе с самолётами. Да, есть у нас такое — иностранцев выше своих соотечественников ставить. Откуда взялось — хоть убейте, не скажу. Ибо сам с этого дурею.
А ещё этот Ахилл чего-то выжидал, и наконец дождался.
В паузе между танцевальными отделениями он попросил минуту тишины, и организовал пафосное представление — по его знаку дворецкий занёс поднос на вытянутых руках, где на парчовой салфетке стоял всего лишь один изящный бокал приличного размера, изрядно изукрашенный гравировкой и даже парой миниатюр, исполненных с большим мастерством.
— Господа, король Франции Людовик Восемнадцатый спешит порадовать мир величайшим открытием французской научной мысли — получением нового вида легчайшего металла, ранее никому неизвестного, — почти без акцента, лишь слегка грассируя, прокомментировал посол свою просьбу о тишине, — Три крупнейших банка Франции уже начали собирать этот редчайший металл, предполагая в нём найти частичную замену своего золотого запаса. И это не случайно! Новый металл необычайно дорог, что связано с его сложнейшим получением, и он оценивается банками в два с половиной раза дороже золота!
— Я надеюсь, он правду про цену говорит, а не врёт, — потирая мочку уха, шепнул я сестре, якобы случайно врубив при этом Мегафон, из-за чего мой шёпот отчётливо разнёсся по всему залу, — Ой, простите. Случайно вышло.
Гнев посла можно было видеть даже визуально. Он развернулся в мою сторону, и раздув ноздри, пытался нащупать на поясе перевязь отсутствующей шпаги.
— Что вы, князь, хотели этим сказать⁈ — попытался он оценить меня ещё раз, хотя мы уже были представлены друг другу, и этот Ахилл Шарль Виктор во время нашей непродолжительной беседы чрезмерно интересовался самолётами, прямо намекая мне, на какие бы преференции я мог бы рассчитывать, надумай вдруг перенести своё производство во Францию.
— У меня есть сто двадцать пять пудов этого металла. Случайно достались. Готов поменять его на золото по озвученному вами соотношению. Но предупреждаю — сделка разовая. Больше поставок не будет! Надеюсь, моё предложение не оскорбит вашего короля, так как художественная работа по бокалу и в самом деле искусная?
Видели бы вы, как заметался этот посол. Словно среди своих имён заблудился, пытаясь определить, кто же он есть.
Собственно, выходов я ему немного оставил. Ему сейчас или принудить банки со мной обменяться, или громко заявленную ценность королевского подарка прилюдно слить.
— Я не специалист по металлам, — начал было этот дипломат, которых чуть ли ни сызмальства обучают заметать свои следы пушистым хвостом.
— Можете не сомневаться. Мой металл химически значительно чище того, что в кубке, подаренным вашим королём, — жёстко заранее пресёк я его выдуманные изыски, давая понять, что или он принимает чётко озвученные условия, или я продолжу его дальше угнетать, как и всю Францию в его лице.
Нормальная оплеуха послу прилетела. К бокалу с вином он надолго припал, взяв паузу на подумать.
— Тогда не вижу никаких препятствий, но детали обмена вы будете обсуждать уже с представителями банков.
— Не вопрос. Надеюсь, вы им сумеете объяснить, что ваши предложения про инвестиции в этот металл родились с их слов, а не на пустом месте.
— Так я это и сказал, — благодарно кивнул мне посол, сообразив, что я только что подсунул ему здоровенный рычаг для давления на финансовые круги Франции, — Завтра же встречусь с представителем банка «Лионский Кредит» в России. Можете поверить мне на слово, для них это пустяковая сделка, так как обычно они практикуют правительственные кредиты, — с намёком посмотрел он в сторону Императора.
— С нетерпением буду ждать их приглашения, которое можно будет прислать на адрес моего доходного дома на Фонтанке. Надеюсь, эта первая крупная сделка в России пойдёт их репутации только на пользу.
От такого коварства француз даже покраснел. А вот так! Отучайтесь Россию удивлять. Понимаю, что мода на всё французское вам сейчас денег приносит больше, чем все ваши хвалёные виноградники. Но это баловство уже очень скоро вам же боком и выйдет!
Если кто-то считает, что бал принято заканчивать ближе к полуночи, то нет. Это ошибка.
Как я понял, гулять сегодня все собираются значительно дольше, пусть и не настолько, как иногда происходит на «частных» балах, где приглашённые гости начинают разъезжаться, когда за окнами уже светает.
Не скажу, чтобы это стало для меня сюрпризом, но после моего афронта с французским послом, а тем более, после того, как светское общество поняло и обсудило то, о чём мы говорили, интерес к моей персоне усилился многократно.
Оказывается, Скрудж Макдак, любитель искупаться в кладовой, до краёв наполненной золотом, живёт в душе каждого аристократа.
