Отплыв от гавани на приличное расстояние Крэбб опустился на дно. Здесь он аккуратно положил мину. Жилет сразу же потащил его наверх. И тут он подумал: а вдруг ее обнаружат какие-нибудь дайверы-любители? Взорвутся еще, чего доброго. Нет, мину надо обезвредить. Он спустил из жилета немного воздуха и опустился к мине. Крэбб начал выкручивать взрыватель, и в это время прогремел взрыв. Мощная сила кумулятивного заряда толкнула мину вверх. С бешенной скоростью кусок железа ударил Лайонела в голову, оставив вместо лица кровавое месиво. Крэбб умер сразу.
Джон Смит прождал напарника до вечера, после чего вернулся в гостиницу. Он позвонил шефу, сообщил о случившемся, получил указания и лег спать. Наутро он намочил полотенце и протер все места, которых касался или мог касаться Крэбб. Спустившись вниз, он небрежно бросил портье:
– Слышь, приятель, по-моему, в нашем номере канализация забилась. Уже весь пол в дерьме. Скоро у тебя с потолка капать начнет. Ты уж до вечера исправь, когда мы вернемся, или другой номер нам дай.
Портье всполошился и побежал наверх. Тем временем Смит взял журнал регистрации, перелистнул страницы и, найдя листок с фамилией Крэбба, вырвал его из журнала. Затем он спокойно вышел из гостиницы и зашагал в сторону вокзала. Настроение у него было превосходное. С Крэббом, конечно, какая-то непонятка вышла, но зато он сумел сэкономить 5 фунтов на оплате отеля.
***
Серов проснулся и сразу кинулся к окну. Те же люди с теми же плакатами стояли снова. Отлично! Он снова не поедет никуда с Хрущевым. И в ресторан он спустится позже, чтобы вообще не встречаться с Никитой.
Он, не торопясь, помылся в душе, надел банный халат и уселся в кресло. В это время в дверь постучали. Это оказался Хрущев.
– А ты что, сюда на отдых приехал? – сказал он, осуждающе оглядев генерала с головы до ног.
– Так опять митинг на улице, Никита Сергеевич! – «возмутился» Серов.
– Вижу, что митинг… Я поговорил с Иденом. Он говорит, что ничего не может поделать. Свобода мнений у них. Так что, давай-ка ты, Вань, собирайся. Вечером в Москву полетишь. Часа в четыре за тобой машина заедет.
– Как скажете, Никита Сергеевич.
Серов выждал время, пока советская делегация покинула отель и поднялся в 321-й номер. Он отдал Муру десятистраничный доклад Хрущева со словами:
– Вот, почитайте на досуге.
Дэниел пробежал взглядом первую страницу. Она его заинтересовала.
– Иван Александрович, налейте себе что-нибудь выпить. Я быстро прочитаю.
– У меня времени только до четырех часов. Никита меня в Москву отправляет.
– Ничего страшного, мы успеем.
Спустя двадцать минут, Дэниел отложил листки с докладом и недоуменно уставился на Серова.
– И когда этот доклад Хрущев собирается обнародовать? – спросил он.
– Смотря что вы имеете в виду. Он его уже зачитал перед делегатами съезда. А они, в свою очередь, зачитали его перед своими партийными организациями.
– А иностранные делегации были на съезде?
– Конечно. От всех коммунистических партий.
– И они получили свои экземпляры доклада?
– Нет. Никита тормознул пока. Он побоялся что и у них в партии начнутся шатания, как у нас.
– Ну, это мы исправим. Так вы говорите, что Хрущев это сделал с вашей подачи?
– Так и есть.
– Иван Александрович! Вы не представляете, что вы сделали! Вы забили первый гвоздь в крышку гроба коммунизма!
– Почему же не представляю? Примерно так я это и оцениваю. И, коль уж наши оценки совпадают, то хотелось бы поговорить о вознаграждении.
– О, это без проблем! Назовите любую сумму.
– Деньги меня не интересуют. Я не бедный человек. Но в Союзе я никогда не смогу пользоваться своим богатством. Я хочу жить здесь, в Англии. Куплю домик в деревне, заведу конюшню, псарню, буду выезжать на охоту…
– Это обязательно у вас будет, Иван Александрович. Но сейчас не самое подходящее время. Наступает решающий момент борьбы между свободой и тоталитаризмом. Вы нам нужны в тылу врага.
– Что за решающий момент?
– Мы готовим в Восточной Европе ряд антикоммунистических переворотов. Ваша задача – не препятствовать им, а, по возможности, помочь.
– Хорошо, но после этого моя просьба будет выполнена?
– При условии, что вы подготовите себе приемника.
– Это можно.
– Прекрасно! Тогда нам осталось обговорить способы связи. Вот возьмите, – Дэниел протянул Серову оторванную половинку трехрублевой банкноты, – вторая половинка будет у моего связного.
Серов положил половинку купюры в портмоне и попросил налить виски.
– Теперь скажите мне Дэниел, – заговорил Серов, разглядывая бокал на свет, падающий из окна, – зачем понадобилось меня разрабатывать?
– Вы имеете в виду инцидент с диадемой?
– Да.
– Это просто дефект исполнителя. Мы запретили этой дуре приближаться к вам. Но она проявила инициативу. Сейчас она под следствием. Лучшее, что ее ждет – посольство в какой-нибудь захолустной африканской стране.
– Ну, тогда на дорожку! – произнес Серов, поднимая бокал.
– На дорожку, Иван Александрович и удачи, – подхватил Мур под звон хрустальных бокалов.
Вечером Серов улетел в Москву.
