Нас, национал-коммунистов, этот вопрос интересует прежде всего с его сугубо практической стороны. Говоря о необходимости полного сноса всех буржуазных государственных систем, о безусловной необходимости их уничтожения, мы должны совершенно ясно представлять себе каждый из предметов такого уничтожения. В первую очередь потому, что вслед за этим уничтожением последует, и последует немедленно, новая постройка государственных систем, постройка их уже в коммунистической интерпретации. Имея совершенно иную основу, другие очертания, эти системы на начальном этапе неизбежно примут в себя осколки прежних, разрушенных систем. К этому моменту нам необходимо знать: какой из подобных «осколков» способен войти в новую систему, а какой — подлежит ликвидации, и только ликвидации.
Для настоящего понимания ситуации нынешнего дня нам нужно вспомнить события 25-30-летней давности. Развал Советского Союза, крушение мировой коммунистической системы стали, по существу, крупнейшим поражением русского народа за всю его многовековую историю. Причины этих событий условно можно поделить на три большие группы. Одни из них носили совершенно естественный характер, как-то: приход страны в тупик, обусловленный кризисом в государственной идеологии, развитие и распространение этого кризиса во всех областях жизни общества. Другие — были предательством отдельных групп в высшем руководстве страны, предательством заведомым и обдуманным. Третьи являлись результатом усилий нашего противника — мировой капиталистической системы.
Совокупность всех этих причин породила собой историческую неизбежность. Именно неизбежностью стало поражение СССР к началу девяностых годов.
Мог ли комитет государственной безопасности Советского Союза предотвратить это поражение? Нет, не мог. Были ли в его арсенале приёмы, способные противостоять диалектике истории? Нет, таких приёмов не было и не могло быть. Для коммунистического государства кризис в государственной идеологии — его верная смерть. Могло ли быть иначе для советского государства? Нет, иначе быть не могло. Итог был легко предсказуем. Могучее государство, которое в военном отношении было способно противостоять всему, вместе взятому, капиталистическому миру, потерпело сокрушительное поражение вовсе не в открытом бою. Победителем в Холодной войне стал Запад. Под Западом здесь я подразумеваю фактический центр мирового капитала, находившийся тогда в Америке и странах Европы.
Настоящий масштаб этого поражения становится виден только сейчас, спустя почти тридцать лет. Теперь мы можем с уверенностью сказать: это поражение послужило началом масштабной экономической, культурной и идеологической оккупации России.
Будем называть вещи своими именами. На правах победителя, Запад установил в России оккупационное правительство и капиталистический строй, установил нужную ему экономическую конфигурацию страны, которая есть конфигурация сырьевой колонии. На долгие годы Россия стала поставщиком ресурсов для Запада, безвозмездным и бесправным донором для его экономики. И здесь идёт речь не только о девяностых годах. К настоящему времени положение ничуть не изменилось.
Именно Запад является адресатом неоскудевающих финансовых потоков из России. Именно на Запад, бесследно для России и её граждан, уходят природные ресурсы страны. В конечном счёте, именно в интересах отдельных кругов на Западе действуют наши вооружённые силы на Ближнем Востоке. Страны Запада являются местом учёбы и проживания потомства подавляющего большинства высших государственных чиновников и богачей разных сортов. (И в этом нет ничего удивительного. Вспомним старые классические примеры. Обучение и проживание в метрополии всегда было показателем престижа для жителей колоний.)
Современное положение России, с какой бы стороны мы его ни рассматривали, является положением зависимым и подчинённым. Сейчас этот факт осознаётся в полной мере всё большим количеством граждан. От их глаз даже титанические усилия средств массовой информации не могут скрыть всей правды. Ведь интересы Запада не ограничиваются только одной экономикой. Помимо этого, опять же на правах победителя, он пытается навязать нам унифицированную часть своей культуры, свой образ жизни и мышления, свой язык. Он пытается навязать нам мертворожденные социальные связи и структуры. С его подачи произошли и получают постоянное развитие события на Украине, прямо противопоставившие друг другу две крупнейшие части русского народа. В минуты «откровенности» идеологи Запада не стесняются говорить о продолжении работы по дальнейшему разделению нашей страны. В условиях, когда настоящее положение вещей в России — предмет глубокой тайны, всё вышеназванное — лишь наиболее видимая часть иностранной интервенции.
