Некоторые, в том числе биограф Горбачева Уильям Таубман, считали, что в этот момент президент СССР упустил свой шанс. Ему нужно было сразу направиться в Белый дом на встречу со ждавшими его там москвичами. Галина Старовойтова полагала, что явись Горбачев тогда, власть его «была бы легитимизирована эмоциональной поддержкой толпы». Однако вероятность такого исхода была невелика. В ту ночь на фоне российского триумфа Горбачев выглядел бы белой вороной. В Белом доме победители уже делили роли и назначали героев и злодеев. Горбачев, по общему мнению, потерпел поражение и должен был уйти. «Все негодяи должны быть арестованы!» – провозгласил под одобрительный рев толпы Руцкой. С не меньшим энтузиазмом выступал и Силаев: «Вы победили фашистов, жестоких фанатиков, которые подняли руки на свободу. Спасибо вам! Дай Бог России процветания и счастья!» Выступавший на следующее утро мэр Москвы Попов сказал, что Горбачев должен наконец-то усвоить урок и выйти из коммунистической партии. «В отставку!» – закричала в ответ толпа[1087].
Авторитет Горбачева была настолько подорван событиями предыдущих нескольких лет, что один момент триумфа вряд ли мог повлиять на сложившуюся реальность. Советский лидер формально все еще оставался во главе армии и КГБ. Но поддержку народов России он вернуть себе уже не мог – она необратимо перешла к Борису Ельцину.
Глава 12
Развал
Что было цельным, рушится на части.
КОНЕЦ ПАРТИИ
Утром 22 августа 1991 года Ельцин позвонил президенту Бушу сообщить о том, что Горбачев благополучно вернулся в Москву и находится в своей резиденции, Язов, Крючков и Павлов арестованы, и Россия может праздновать «великую победу демократии». Буш был поражен и растроган. «Ваши акции здесь взлетели до небес, – сказал он Ельцину. – Вы проявили уважение к закону и отстояли демократические принципы… Вы вышли на линию фронта, на баррикады… Вы вернули Горбачева и восстановили его власть. Вы завоевали себе множество друзей по всему миру. И, если позволите, мой вам дружеский совет – отдохните, отоспитесь»[1088]. Сам Буш был уже в отпуске в Кеннебанкпорте – ловил рыбу и играл в гольф.
Ельцин, несмотря на данное Бушу обещание «спасти Горби», был убежден, что советский президент отсиживался за спиной хунты. Аналитики из посольства США в Москве сообщали, что российские демократы «защищали Горбачева – против своей воли»[1089]. Объявленные в дни чрезвычайного положения ельцинские указы были такими же «антиконституционными», как и указы ГКЧП. По сути дела, глава Российской республики вырвал у Горбачева конституционную власть. Идеальным выходом для Ельцина было бы, если бы Горбачев, вернувшись в Москву, объявил о своей отставке. Хасбулатов и Бурбулис, однако, понимали, что сразу избавиться от Горбачева будет невозможно.
Меньше всего Ельцин хотел восстановления власти Горбачева. С начала 1990 года российский лидер вступил на путь «уничтожения тоталитарной империи» и «возрождения России» как свободного демократического государства. Горбачев был главным препятствием к достижению этой цели. 22 августа в выступлении перед российским парламентом Президент России заявил, что силы тоталитаризма в лице партии и КГБ лишь затаились и вскоре нанесут еще удар. Гидра старого порядка обезглавлена, но теперь она должна быть раздавлена[1090].
