— Знаете, Анфиса Мироновна, — начала я, — за свои чувства и личную жизнь я точно не должна отчитываться перед вами. Это не ваша забота, и, честно говоря, мне неинтересно ваше мнение о моих личных делах.
— Ты похоже не понимаешь, с кем разговариваешь, Градова. Я не просто твой руководитель, я та, кто может превратить твою жизнь здесь в настоящий ад. Если ты продолжишь так себя вести, я не оставлю тебе шансов.
— Вы можете пытаться запугивать меня сколько угодно, я не боюсь. Могу я всё же узнать, когда Глеб Викторович вернется?
— Не твоего ума дело! Возвращайся к своим обязанностям, Градова!
Усталость от её постоянных оскорбительных выпадов достигла предела, и в эту же минуту я приняла окончательное решение — впредь не допускать подобного обращения в свой адрес.
— Анфиса Мироновна, я понимаю, что вы мой руководитель, но это не дает вам права общаться со мной в таком тоне.
Анфиса приподняла бровь, удивленно посмотрев на меня.
— Я работаю здесь не для того, чтобы терпеть грубость. — продолжила я.
Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул огонёк, предвещающий бурю.
— Давай-ка ты лучше займешься работой. Или, может быть, ты хочешь написать заявление об увольнении прямо сейчас?
— Вы, возможно, считаете, что ваше положение дает вам право говорить со мной как угодно, но это не так.
Анфиса, услышав мои слова, буквально взорвалась. Её лицо мгновенно покраснело, а голос стал громче и жестче.
— Ты что себе позволяешь? Совсем обнаглела? — закричала она, подходя ближе. — Кто ты такая, чтобы указывать, как мне себя вести? Ты всего лишь одна из моих подчинённых, и твоя обязанность — выполнять мои указания, а не спорить со мной! Я здесь решаю, кому, что и как говорить!
— Значит, вы не скажете где Глеб Викторович?
— Нет, не скажу, — отрезала она. — Потому что это тебя не касается. Если у тебя есть какие-то важные вопросы, решай их через меня. Ясно?
Я прекрасно понимала, что дальнейшее противостояние ни к чему хорошему не приведёт.
— Пожалуй, вернусь к работе. — сказала и направилась обратно к своему рабочему месту, стараясь не показать, насколько сильно я расстроена.
Вечером я вышла из офиса и пока шла к машине набрала номер Глеба. Я ждала ответа, но лишь короткие гудки эхом отдавались в трубке, пока наконец не переключились на автоответчик. Я повторила попытку ещё несколько раз, но каждый раз слышала одно и то же — «абонент недоступен». Моё сердце сжималось от тревоги.
Что могло случиться?
Каждый день я приходила в офис с надеждой, что увижу его или хотя бы получу сообщение. Но Глеба всё не было. А в нашем чате царила звенящая тишина.
Пять дней прошли в тягостной неизвестности.
Тишина становилась невыносимой. Офис казался опустевшим без Глеба, хотя вокруг кипела обычная рабочая суета.
Вдруг стало ясно — что-то произошло, и это «что-то» выбивало меня из колеи.
На шестой день я сидела, уткнувшись в монитор. Голова гудела, а пальцы, привыкшие к стремительному набору текста, отказывались подчиняться. Я вдруг почувствовала, что не могу больше сдерживаться. По моей щеке скатилась первая горячая слеза. Затем вторая, оставляя блестящие дорожки.
Я достала из сумки зеркальце с пудрой и начала быстро припудривать лицо, чтобы скрыть покраснения. В этот момент мимо проходил Миша, который всегда был внимателен к окружающим и очень эмпатичным.
— Жанна, что случилось? — спросил он, останавливаясь рядом. Его голос был полон искренней заботы.
— Да ничего, всё в порядке, — попыталась отмахнуться я, но он не собирался оставлять меня в покое.
— Да не верю я! Просто так не плачут, — настаивал он, присаживаясь на край моего стола. — Давай, расскажи, может, я смогу помочь тебе чем-то.
Я оглянулась по сторонам, и, увидев, что другие коллеги заняты своими делами, тихо произнесла:
— Миша, пожалуйста, давай найдём какое-нибудь укромное местечко. Я не хочу, чтобы кто-то подслушивал.
Он кивнул, понимая, что ситуация серьёзная. Мы встали и направились к небольшой комнате для переговоров, которая всегда была пустой в это время дня.
— Теперь рассказывай, — сказал Миша, присаживаясь на стул и внимательно смотря на меня.
— Миша, — начала я, садясь напротив него и стараясь говорить как можно спокойнее, — ты случайно не знаешь, что с Глебом Викторовичем? Где он? Почему не выходит на связь?
— Кажется, ему пришлось срочно улететь за границу… Что-то там стряслось, но подробностей я не знаю. — ответил Миша.
Улетел? Заграницу? Моя тревога только усилилась, ведь теперь появились новые вопросы, на которые у меня не было ответов. Я смотрела на Мишу, надеясь услышать что-то более конкретное, но он лишь развёл руками.
— Извини, Жанна, если бы знал больше, обязательно рассказал бы. — ответил он, а потом хитро улыбнулся. — А чего это ты так за него переживаешь?
Я растерялась от этого вопроса, не зная, что ответить.
— Да не переживаю я, — попыталась я соврать, но голос мой выдал меня. Он дрожал, и Миша, похоже, это заметил.
— Ну-ну, Жанна, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ты же сама понимаешь, что не так просто скрыть свои чувства. Да и не стоит стесняться. Если у вас что-то было, я не осуждаю.