Этого же парня нам не пришлось искать совсем. Он, похоже, вообще не собирался прятаться. Либо слишком туп, либо самонадеян. Самое смешное — он работал в том же банке, на который работаем и мы. Взял денег у своих же. Думал, простят?
— Может, откроет? — пожал я плечами и приложил палец к сенсорной панели.
Внутри послышался птичий щебет. Я звонил уже в тысячи квартир и слышал столько же разных звонков. Интересно, какая мелодия стала бы выражением моей индивидуальности?
Прошло с полминуты. Мы с Гришей переглянулись, и он продиктовал для протокола:
— Должник не открыл дверь, начинаем процедуру вскрытия.
Каждое наше слово и каждое наше движение во время смены фиксируется на нашу глазную оптику. Иначе никак. Есть множество отчаянных самоубийц, готовых рискнуть и напасть на нас, и десятки алчных адвокатов, готовых взять даже самое безнадежное дело. Полномочия наши хоть и не безграничны, но все-таки крайне широкие — закон позволяет убить должника при оказании сопротивления. Я сделал это всего единожды, и сколько же мороки мне это стоило: есть предел определенных действий. Как раньше в допустимой самообороне, пока законы не упростили.
Ну, пришла пора действовать. Я кивнул Грише. Он схватился обеими руками за створку и косяк, рванул в разные стороны, просунул внутрь пальцы, схватившись уже как следует. А потом стал методично отжимать дверь, пока запорный механизм, наконец, не сдался, и она не открылась. Мой напарник мог бы одним движением выломать весь дверной косяк целиком, но предпочел действовать деликатно.
Потеряв в Мали руку, Гриша заменил обе конечности на «альтеры» четвертого поколения. Это армейские протезы с искусственными мышцами, сотканными из электроактивных полимеров. Московская шпана назвала их «базуками» за возможность выбивать челюсти реактивно быстрыми мощными ударами. Внешне «альтеры» от обычных человеческих рук почти не отличались, их не выдавали ни цвет, ни размеры — только идеально гладкая кожа без единого волоска. Покрытие «рил-скин».
— Входим в помещение, — проговорил Гриша, и мы вошли.
Квартира оказалась неплохо обставленной студией. И кровать здесь была с анатомическим матрасом, и передовая бытовая техника, и элементы декора по последнему слову моды, и люстра в виде символа «Инь-Янь», и цифровые фоторамки, и много еще какого барахла. Все это стоило очень дорого. Из настежь открытого окна в квартиру проникал теплый весенний воздух.
И чего дурак вообще влез в кредиты? Впрочем, ему же и хорошо: всю эту роскошь изымут приставы, и должник пробудет в работном доме совсем недолго. А потом вернётся к нормальной жизни, хоть ему и придется начинать все сначала.
Посреди студии стоял мужчина чуть постарше меня, виски его были тронуты сединой, но она скорее всего была не настоящей, а очередным атрибутом корпоративного стиля. И он целился в нас из пистолета.
Не настоящего боевого оружия, разумеется. Этот пиджак никогда не раздобыл бы его. Купить ствол очень просто, но при этом человеку с улицы без связей его не продадут, а лох попадется на ментовскую разводку, а потом сядет, за что полицейские получат очередную палку.
Этот пистолет, очевидно, был напечатан на 3D-принтере из композита. Стоили они от сотни рублей и выше, и вот такой ствол он мог купить даже на маркетплейсе под видом пневматической игрушки.
Я сделал шаг навстречу ему, пропуская Гришу, и спросил:
— Марат Вагизович?
— Стойте! — срывающимся на крик голосом приказал нам мужчина. — Уходите, или я буду стрелять!
Это доказывало только то, что он — совершенно не подготовленный к жизни дурак. Ну уйдем мы, отрапортуем, а потом придут парни из службы безопасности, жестоко побьют его и скрутят. Естественно, что делать этого мы не будем, потому что нас только на смех поднимут. У каждого из нас имеется шокер и табельная пушка, таковы уж нюансы профессии. Я предпочитал не стрелять из боевого оружия и носил при себе электрический пистолет, из которого можно запросто отключить человека на коротком расстоянии.
— Обнаружен объект, — проговорил Гриша.
— Марат Вагизович, мы из коллекторской службы «ВСБ», — сказал я. — У вас есть задолженность с просроченными платежами за три месяца. И мы вынуждены арестовать вас и переправить в долговую тюрьму, пока рассмотрение дела не будет закон...
— Заткнись! — заорал он. — Разворачивайся и уходи! Иначе пристрелю!
Навряд ли этот парень был плохим человеком. Скорее всего, обычный корпорат среднего звена, который проиграл внутреннюю борьбу — она у них была острой, слишком слабые быстро оказывались либо подмяты, либо выброшены на обочину. Это тот ещё серпентарий.
А потом он почему-то решил, что не может жить по средствам, взял кредит якобы под бизнес, но так ничего и не открыл. А бабки, очевидно, потратил на жизнь.
Он был просто идиотом, и мне даже немного его жаль. Но ничего толком сделать я не мог, ведь изымать ценности у таких как он — моя работа. Не самая лучшая, но кто-то должен ее делать. Банки не могут раздавать всем деньги бесплатно.
