Посмотрел вперед. Елизарова вела свой роскошный внедорожник по району особняков. Я узнал это место — мы приехали в Шатринский заповедник. Если я ничего не путаю, тут раньше была какая-то особо почитаемая гора. Когда началась строительство Новой Москвы, священное место засыпали, сделали холм выше, шире и ровнее, снесли кладбище и древний лес, а поверх возвели жилье для богачей. Название этому месту подобрали из тех, что были в Старой Москве — Воробьевы горы.
— Ты кто такой?! — визжала Елизарова. — Ты знаешь, кто я?!
— Не кричи, тебя все равно никто не услышит. Веди домой.
Она повернула руль, направив «Тойоту» к двухэтажному особняку, хорошо освещенному в свете уличных фонарей. Я сразу приметил, что ни на крыше, ни на дороге не было снега. Идеальная чистота и сухость, никаких отблесков от грязи, даже несмотря на обильные осадки, выпавшие за последние дни. Видимо, у нее стояли обогревающие панели, иссушающие влагу.
Машина подъехала к личному гаражу и заехала внутрь.
— Глуши мотор.
Она нажала на кнопку под рулем, и внедорожник тут же затих. Я услышал, как опустились гаражные ворота, и салон погрузился в полутьму, освещаемую только всполохами генератора электропистолета. Я сильнее надавил иглу в щеку Елизаровой.
— Если мне что-то не понравится в твоем поведении, я выстрелю. — Пригрозил я. — Знаешь, что будет, если молния ударит тебе в голову? Хочешь сгореть, как спичка?
— Нет.
— Молодец. Тогда отвечай на мои вопросы.
Я включил запись с оптики.
— Думаешь, ты крутой? Надел шлем, и все? Думаешь, я не узнаю, кто ты такой?
— Гонору сбавь, девочка. Не зли меня.
— Хочешь меня трахнуть? Деньги тебе нужны? Тачка моя тебе нужна?
— Я хочу узнать, кто отдает тебе приказы на убийства.
Она приоткрыла рот, но ничего не сказала.
— Да, я знаю, что в твоей «Семье» люди не дружбу водят, а убивают друг друга. По твоей указке.
— Не понимаю... — она попыталась сыграть удивление. Получилось фальшиво. Врать нищим пиджакам о богатствах у нее получалось заметно лучше. — Я не знаю, о чем ты говоришь. Убийства? Ха! Какие убийства?..
Я ударил ее по лицу рукояткой пистолета. Свободной рукой распахнул дверь, схватил пиджачку за волосы и потащил за собой. Елизарова завизжала, упала на резиновый коврик, я спрыгнул на пол гаража и дернул менеджера на себя — она вылетела из «Тойоты» и ударилась о бетон. Взял ее за горло и придавил покрепче, она вцепилась пальцами в мою ладонь. Я потащил ее ко входу в дом.
Стоило мне войти внутрь, как тут же включился свет, и раздался женский голос из колонки: «Добро пожаловать домой, Елизавета Васильевна, ужин уже греется!» Я заставил Елизарову подняться на ноги и тычком электропистолета в спину направил ее к кухне.
Особняк был столь же прекрасен, сколь и омерзителен. Я увидел большую гостиную с настоящим камином и пианино, увешанную картинами и обставленную скульптурами. На полках стояли бумажные книги, на столике лежала коробка кубинских сигарилл рядом с переполненной хрустальной пепельницей. В просторных коридорах была своя иллюминация с мягким светом. И это я еще не видел туалеты с ванными и второй этаж с личными комнатами.
Уютный, красивый, переполненный дорогой мебелью дом — и все это построено и куплено в том числе за те деньги, которые пиджаки зарабатывали в «Семье» на своих несчастных подчиненных.
Мы дошли до кухни. На индукционной плите стоял чайник, вода в нем уже закипала, из носика бил дым. Очень быстро он разогрелся, конечно. Я снял сковородку с вешалки над барным столом и поставил ее на место чайника.
— Где у тебя масло? — спросил я у Елизаровой.
Она указала пальцем на выдвижной шкаф. Я раскрыл его, взял стеклянную бутылку и обильно вылил масло на горячую сковороду.
— Что ты делаешь? — подала голос корпоратка, не сводя глаз с иглы моего пистолета. Наверняка она видела себя в отражении забрала моего мотоциклетного шлема, который я так и не снял. — В холодильнике есть еда.
Я взял чайник и вылил немного кипятка в сковородку. Масло тут же зашипело и застреляло. Я залепил Елизаровой сильную пощечину, такую, что она аж пошатнулась. Тут же взял ее за волосы и наклонил головой к сковородке. Она закричала — брызги раскаленного масла попадали ей на лицо.
— Кто?! Приказывает?! Убивать?!
— Не знаю, отпусти меня! Ай, пожалуйста, бери что хочешь!
Я ударил ее по колену, и краем щеки она задела лужицу кипящего масла. Задергала ногами, у нее задрожали руки, она истерически попыталась вырваться, но я только сильнее надавил ей на голову.
— Кузнецова! Это она, она!
Я ослабил хватку, и Елизарова оттолкнулась от меня, на подкашивающихся ногах сделала пару шагов и упала на пол, потеряв туфлю. Дрожащими руками она схватилась за красное лицо и заревела.
— Кузнецова? — задумчиво произнес я. — Это реально?
— Это... Правда... — говорила она, давясь слезами.
— Где она живет?
— Не знаю, но... Она улетает через пару часов во Владивосток... Там... Там форум с китайцами. Не знаю, когда она вернется.
— Откуда она улетает? Новодедово? Калуга? Откуда?
— У нас свой аэропорт, Любутск-1... Это в сторону Некрасовки...
— Время рейса?
