— Все люди с этих фотографий жили в моей квартире. Соседи их опознали, — решительно заявила Кира, умолчав, что единственным опознавателем была девчонка-наркоманка, говорившая, впрочем, весьма уверенно. — И все эти люди исчезли. Они приехали сюда и уже не вернулись домой. У некоторых из них остались родственники, тетя Аня, и они ищут их до сих пор.
Пальцы Анны Петровны слепо зашарили по столу, нащупали пирожок и положили его обратно на блюдо. На полированной столешнице осталась масляная дымка.
— Это неправда!
— Нет, правда! И соседи тоже об этом знали и боялись Веры Леонидовны. Как ведьмы, как сказочного чудища. И ее квартиры тоже. Я ощутила это на собственной шкуре — я ощущаю это до сих пор. Что там происходило?
— Все это глупые выдумки, и я удивлена, что ты…
— А тот человек, у которого исчезли жена и дочь — тоже выдумки? Я разговаривала с нашим участковым, — соврала Кира. — Оказывается, милиция была в нашей квартире частым гостем, я и не знала.
— Это просто совпадения!.. — почти выкрикнула Анна Петровна и осеклась. Казалось, что она сейчас расплачется. От ее надменности и снисходительности не осталось и следа — перед Кирой сидела старая, расстроенная, испуганная женщина. Ее голова чуть подрагивала, и в шелесте длинных янтарных сережек было что-то жалобное. — Люди исчезают по разным причинам… несчастные случаи… при чем тут мы?! Ведь… ее там и не было даже тогда! Ни разу! А тот человек… наверное, он сам и убил их, а потом спрятал… я сотни раз читала про такое!
— Это она тебе так все объясняла? — тихо спросила Кира. — Это она так тебя тогда убеждала — так же, как ты меня сейчас? Ради чего все это, тетя Аня? Для чего весь этот архив — все лица в профиль, данные, даты проживания? Как будто она заранее собирала информацию… заранее знала, что произойдет. Ты видела этот архив раньше?
— Нет.
— Ты видела этих людей?
— Нет.
— Тебе есть, что мне сказать?
Анна Петровна молча встала и подошла к шкафу, где на полках выстроились ее любимые африканские статуэтки. Сняла одну из них — высокую тонкую негритянку в набедренной повязке, с калебасом на голове, который она придерживала узкой ладонью, и начала разглядывать так, будто видела впервые в жизни. Отчего-то Кире вдруг вспомнились собственные пластилиновые фигурки — уже целая коллекция.
— Уходи, — наконец произнесла Анна Петровна севшим голосом, ласково гладя указательным пальцем черное плечо негритянки. — Я хочу, чтобы ты ушла. Немедленно. И обдумала свое извинение.
— Ты знаешь Князева?
— Нет, — ответила она, и на этот раз ее ответ, казалось, прозвучал искренне.
— Он тоже из нашего двора. Старик с тростью. Ты должна была его видеть.
— Ах, да… я его видела… Это он вбил в твою голову весь этот бред?
— Нет… хотя иногда он говорил очень странные вещи. Неопределенные, но странные, — Кира начала собирать фотографии. — Ты когда-нибудь замечала, чтобы бабушка боялась его?
— Она… — Анна Петровна замолчала и осторожно поставила статуэтку обратно на полку. Потом вдруг пошатнулась, взмахнув руками, и Кира, выскочившая из-за стола, едва успела ее подхватить. Стиснув зубы от напряжения, она кое-как наполовину довела, наполовину дотащила тетю до кресла, и та рухнула в него и в изнеможении откинулась на спинку, ловя воздух посеревшими губами.
— Господи, тетя!.. — Кира всполошено мазнула ее ладонью по щеке и суматошно огляделась. — Где телефон?!
— Не надо… — прошептала Анна Петровна. — Карвалолу… накапай… шестнадцать… в… немного воды… на кухне… он на кухне… в холодильнике… на дверце…
Кира вылетела из комнаты и вскоре вернулась с лекарством. Анна Петровна взяла стаканчик и поднесла ко рту. Ее зубы дробно застучали по расписному стеклянному боку, и Кира подставила ладонь под донышко стакана. Тяжело дыша, тетя опустила руку с пустым стаканом и снова прижалась затылком к мягкой спинке.
— Тетечка, прости меня, — прошептала Кира, гладя ее плечо. — Я… я не знала… Давай, я вызову «скорую».
— Нет, мне уже лучше… уже проходит, — тетя Аня приоткрыла глаза — еще мутноватые, но уже осмысленные, и посмотрела на нее. В их выражении было что-то жалкое. — Кира, уйди. Прошу тебя — уйди!
— Но ты…
— Говорю же — мне уже лучше! — почти выкрикнула она, и теперь это уже был голос прежней Анны Петровны. — Такое было и раньше, и я хорошо знаю, что и как!
Кира выпрямилась, растерянно и испуганно глядя на нее.
— Тетя Аня, прости…
— Не извиняйся. Не в тебе дело, — Анна Петровна провела ладонью по своим слегка растрепавшимся волосам. — Но сейчас уходи! Я не гоню тебя из своего дома, просто… сегодня я больше не хочу с тобой говорить! Сейчас уже и Иван придет, так что… можешь не волноваться.
— Хорошо, — Кира неуверенно отступила на шаг, потом улыбнулась — немного заискивающе. — Можно, я все-таки, возьму пару пирожков?
— Ну конечно же, глупая! — Анна Петровна с внезапной радостью ухватилась за этот вопрос. — Там которые пошире — с грибами, а которые похудее — с рисом и с яйцом. Бери побольше и Стасу возьми! Наверное, едите-то раз в день.
