Ворочаясь в постели, она потеряла счет времени. Сон упорно не шел к ней, голова была удивительно ясной, и такой же ясной была темнота перед глазами — держала ли она их открытыми или опускала веки.
В конце концов Кира раздраженно села и включила свет. Часы показывали начало второго. Она потерла виски, потом встала, отдернула штору и выглянула в окно. Где-то вдалеке играла музыка, словно доносясь из другого мира. Было полное безветрие, и неподвижные ветви акаций рассекали ночное небо, густо усыпанное звездами. В комнате было прохладно, но когда она просунула руки сквозь решетку, они окунулись в неподвижное тепло, и внезапно ей отчаянно захотелось уйти из этой квартиры — в это тепло, в густую ночь — ведь этот город создан для прогулок, и время суток тут не имеет никакого значения. Пройти через этот город, а потом подняться наверх, в другой, который уже давно исчез, оставив лишь разрушенные камни и остатки колонн… и еще что-то, отчего море там кажется совсем иным, и голос у него другой, и солнце там встает иначе… Кто-то говорил ей об этом, но она не помнила, кто именно. Впрочем, сейчас это было неважно. Она пойдет туда, искупается и вернется. Она так давно не заходила в море, а ночью… кажется ночью она вообще никогда еще в него не заходила.
«Но это же очень опасно — идти на море ночью, одной!» — всполошено воскликнул в ее голове чей-то тонкий голосок. Но эти испуганные слова были сейчас весьма легковесны для той, которая, сбросив ночную рубашку, быстро, даже торопливо натягивала на себя майку и легкие спортивные штаны. Ей хотелось уйти — ведь ночи особенно созданы для прогулок, и ей совершенно нечего бояться — какой смысл бояться тьмы тому, кто сам из нее вышел?
Кира озадаченно тряхнула головой, на мгновение остановившись, и ее пальцы рассеянно потерли старый шрам между грудями. Действительно, куда она собралась одна? А если где-то там все еще бродит взбесившийся пес, которому ничего не стоит вцепиться и ей в горло?..
Ты и вправду полагаешь, что этот пес взбесился? А с другой стороны посмотреть, так он действовал весьма разумно. Ты должна быть ему благодарна, а благодарность нельзя смешивать со страхом…
Не раздумывая больше, она осторожно вышла из своей комнаты, сунула в карманы штанов ключи, сигареты и зажигалку и осторожно отперла дверь. Открыла ее, прислушиваясь к тишине в квартире, потом закрыла дверь за собой и дернула. Замок щелкнул — так громко, что Кире показалось, что этот звук разбудил всех без исключения в доме. С минуту она стояла на лестничной площадке, потом бесшумно сбежала по ступенькам и вышла во двор.
Ночь действительно была очень теплой, и в этой теплоте уже чувствовались жесткость и густота — предшественники той духоты, которая будет заставлять людей ворочаться, не в силах заснуть от жары, бесконечно пить холодную воду, включать вентиляторы и заворачиваться в мокрые простыни. Но все же эти жаркие ночи были еще на подступах — не больше полумесяца, и они надолго поселятся в городе, если только капризный крымский климат не сыграет свою очередную злую шутку. Крымский климат был большим шутником, и Кира отлично помнила тот июнь, когда мерзла даже в теплой кожаной куртке, а с неба лился ледяной позднеосенний дождь.
Она наискосок пересекла пустой темный двор и пошла через ореховую рощицу. Сухие прошлогодние листья громко хрустели под ее ногами. Бесшумной тенью мимо мелькнула кошка, спешащая куда-то по своим ночным делам, и Кире вспомнился котенок, бесновавшийся в их квартире. Все сходят с ума в этой квартире — даже животные, словно Вера Леонидовна отравила ее стены своим скверным характером и своими темными тайнами — отравила и населила их безмолвными привидениями.
Она вышла на дорогу. Сегодня было новолуние, но асфальт все равно был словно залит серебром — звезд было так много и они были такими крупными и ясными, что даже не требовалось фонарей. Впрочем, они здесь и так практически никогда не горели. Где-то звенели невидимые цикады, слышались более густые трели сверчков. В воздухе пахло акацией, водорослями и дорожной пылью.
Несмотря на поздний час, дорога к морю не была пустынной. То и дело навстречу попадались развеселые шумные компании, тихие парочки и просто одиночки, возвращавшиеся с моря или с дискотеки. Один из таких одиноких прохожих, перемещавшийся неуверенной, шатающейся походкой, попытался заключить Киру в объятия, воскликнув разбитым голосом: «Ух, какие тут ходят!» Засмеявшись, она оттолкнула его, сопроводив это действие чувствительным тычком ноги ему в голень. Человек сказал: «Ой!» — по инерции прошел еще несколько шагов задом наперед и чуть не завалился за бордюр, потом повернулся и снова побрел в прежнем направлении. Судя по всему он уже забыл и про Киру, и про то, что произошло. Но она, идя вперед быстрым упругим шагом, еще долго тихо смеялась и иногда оглядывалась. Он был таким жалким! Жалким до смешного!
