— Да ничего, — она заглянула в морозильную камеру, забитую мясом, птицей и рыбой. — Все, что угодно — ты смотри! — Кира закрыла морозилку и присела на корточки, внимательно разглядывая выстроившиеся на дверце длинногорлые бутылки с вином. — Хм-м, да ты еще и ценитель!
— Какое? — поинтересовался Вадим, правильно истолковав ее интонацию, и Кира показала на «Токай Фурминт», который тут же был извлечен из холодильника. — Ограничишься бутербродами и нарезкой, или тебе приготовить что-нибудь посерьезней?
— Готовить ночью?!
— Почему нет? — он пожал плечами. — Я люблю готовить.
— Нет, не сейчас! — Кира наклонилась, чуть ли не забравшись в холодильник целиком. — Так, что я хочу… маринованные огурчики, вот эта колбаса… и вот эта тоже… так, вот этот сыр… и сулугуни, ага… и мясной хлебец с грибами… а икра настоящая?
— Настоящая, доставай, — сказал Вадим, с любопытством и добродушной усмешкой наблюдая, как Кира выставляет на стол все новую и новую снедь. — Ты уверена, что все это съешь?
— Друг мой! — произнесла Кира, выглядывая из холодильника в обнимку с большим куском ветчины. — У меня дома нет и десятой части такого изобилия! Так что можешь не сомневаться — съем все — съем и больше, если не жалко! В крайнем случае, если я стану слишком неподъемной, одолжишь у соседей ролики и откатишь меня домой.
Вадим засмеялся, выхватил из подставки хищно сияющий нож и принялся проворно нарезать все, что следовало нарезать. Уже через несколько минут Кира, забравшись на стул с ногами, торопливо жевала, сетуя, что не умеет есть по-македонски, запуская ложки сразу в две банки одновременно, и Вадим, поглощавший большой бутерброд с ветчиной, довольно улыбался, словно добрый дядюшка, приютивший в рождественскую ночь голодную сиротку.
Постепенно голодный ажиотаж сошел на нет, и на столе осталось только вино. Кира, держа в руке бокал, подошла к окну и осторожно отодвинула край плотной занавески. Задумчиво посмотрела на темные окна своей квартиры и только сейчас вспомнила о Стасе. После такого количества водки брат еще долго проспит… но все равно это ничего не значит. Ее время заканчивается.
— Скоро рассвет, — негромко сказала она и отвернулась от окна. — И мне нужно будет уходить?
Вадим кивнул, не глядя на нее, и внезапно Кире подумалось, что уйди она прямо сейчас — он будет рад этому.
— Ты не следишь за волосами — у тебя уже видны темные корни.
Он машинально провел ладонью по голове и кивнул.
— Да, надо исправить… Кира, ты должна понять, что я не собираюсь отказываться от своего образа жизни.
— Везде или только, пока тебя видят, — она повела рукой на окно, — их глаза?
— Я… — начал было Вадим, но Кира перебила его с внезапной яростью:
— Если сейчас ты скажешь: «Все это было очень мило, но… и вообще все это большая ошибка…» — и тому подобное тра-та-та, я разобью об твою голову всю технику, которую найду в этой квартире!
— Учитывая то, что ее здесь навалом, я этого не скажу, — Вадим ухмыльнулся, но его лицо тут же стало серьезным. — Ты действительно хочешь, чтобы все продолжалось?
— Да.
— Даже при всех неудобствах, которые будут носить наши встречи?
— Да.
— Ты долго не выдержишь.
— Посмотрим! — она вздернула подбородок, и Вадим протянул к ней руку.
— Иди сюда.
Кира подошла, забралась ему на колени, уютно устроившись в его руках, и взглянула ему в глаза. Когда они были закрыты стеклами очков, ей почему-то всегда думалось, что глаза у него серые, но они оказались карими, и в левом было крошечное золотистое пятнышко.
— А сам ты этого хочешь?
— Я хочу этого с тех пор, как ты впервые прошла через этот двор, — сказал он, прижимая ее лицо к своей груди и глядя поверх ее головы сузившимися глазами. — Я никогда не думал, что…
— Что?
— Нет, ничего, не важно… Надеюсь, соседи будут считать, что ты бегаешь ко мне на чашечку чая.
— Но зачем это тебе теперь?! — Кира подняла голову и непонимающе посмотрела на него. — Только из-за соседей? Только из-за того, что они узнают, сколько тебе лет на самом деле?!
— Мне здесь жить, Кира. Вы разберетесь с квартирой, продадите ее и уедете, а мне здесь жить — и жить долго. Каким меня здесь приняли, таким я уже и останусь.
— Но это нелепо, Вадик, это глупо! — она чуть не сорвалась на крик. — Если тебя так волнует общественное мнение — переедь в другой район, там ты сможешь быть самим собой!.. — Кира нахмурилась. — Конечно, ты скажешь, что… у тебя пока нет причин для таких глобальных перемен…
— Причины есть, — негромко ответил он, — но нет возможности.
— Я не понимаю.
— А я не могу объяснить. Прими это, как есть, Кира или… — Вадим замолчал, и она понимающе кивнула.
— Или уходи.
— Да.
— Господи, нет, ты все-таки точно от кого-то прячешься! — воскликнула Кира почти с отчаяньем. — Ты, наверное, в розыске!
