— К сожалению, они очень быстро учатся и скоро сами станут игроками. Да, я боюсь, что мои потомки сами испытают на себе, как можно быть «пешкой» на этой «шахматной доске». Впрочем, вам ли этого не знать? — он с грустью посмотрел на собеседницу.
— Да, я знаю, что значит быть «фигурой на игровой доске». Меня и создали именно как фигуру, которая, выполнив свою роль, будет небрежно сброшена на пол. Но у меня есть МОЯ цель. Она куда прозаичней и понятней. Я хочу простого «человеческого» счастья, — на слове «человеческое» девушка сделала особое ударение. Видимо, оно имело для нее особое значение. — Если я правильно сыграю свою «партию» — меня ждет приз, о котором такие, как я, не могут и мечтать. Я смогу печь пироги с капустой и яблоками любимому человеку.
— Ну да, ну да. Мы играем кем-то, нами играет кто-то, — тихо повторил ее спутник, — и в этой игре нет выигравшего.
— Поверьте, я выиграю! — в голосе собеседницы прозвучала агрессия и вызов. — Я буду любить и буду любима.
— Да. Яблоко от яблони… — мужчина хмыкнул, — годы, проведенные среди них, — он указал на детей, — не проходят даром. Невольно начинаешь говорить на их языке.
— Я не обижаюсь, вам все равно не понять Галатею[13]!
Собеседник с немым вопросом повернул к ней свое полупрозрачное лицо.
— Извините, но Вы мало напоминаете статую, хоть Вас и создавали явно с учетом самых изысканных вкусов аборигенов. — Лишенная интонаций речь «прозрачного» не смогла скрыть пренебрежения и к собеседнице, и к играющим детям. Он никогда не испытывал симпатии к «фигурам» на игральном поле. Последние 120 000 лет пошли им на пользу: шерсть уже не курчавится так по всему телу и хвост не топорщит сзади одежду. Тем не менее, люди остались теми же агрессивными и непредсказуемыми существами, несмотря на все усилия пришельцев.
Конечно, он помнил уроки прошлого. Такое забыть было трудно. Гордость Оммма Царем обезьян[14], как тогда они «пренебрежительно» назвали Избранного из числа аборигенов. Хануман с браслетами и посохом из «божественного» металла летал над землей, переносил горы, бился с врагами Рамы — аватары синеликого Вишну[15] (Оммма). Древние люди не представляли себе, как можно увековечить полупрозрачных богов, которые внушали им трепет и ужас. Они изображали этих богов с синей кожей[16].
Пройдут десятки тысячелетий и люди забудут, что боги их руками превратили цветущую планету в радиоактивную пустыню. Только легенды и сказки сберегут память о героизме, преданности, чудесах и волшебном могуществе богов.
Собеседники так увлеклись разговором, что совершенно не заметили, что играющие дети исчезли из поля зрения. На том месте, где недавно играли мальчик и девочка, клубилась непрозрачная сфера. Ее жемчужные переливы постепенно бледнели, и сфера начинала растворяться на фоне царящей вокруг белизны.
— Убедились? — С нескрываемым сарказмом обратилась молодая женщина к полупрозрачной фигуре, «кутающейся» в плащ, — со дня на день эти детки превратятся в полноправных игроков. Они уже сейчас создают свои миры, недоступные нашему взгляду.
— Чего вы боитесь? Эти дети еще не родились, — с досадой ответил ей собеседник.
— Поверьте мне, они родятся. Рано или поздно. И только они сами будут решать вопрос: менять существующий порядок вещей или нет. Нас не спросят.
Пока послушник преследовал странных паломников, гладь священного озера Манасаровар потеряла кровавые краски заката и превратилась в огромное черное зеркало с редкими искрами отраженных звезд. Эта тропа, которую паломники редко выбирали для прохода к священной горе, недолго шла вдоль прибрежной полосы озера. Вскоре она свернула в горы и запетляла среди скал вдалеке от озера. Изредка встречались паломники или жители деревушки, что расположилась неподалеку от монастыря Чиу[18]. Луна еще не появилась на небе, но света звезд хватало, чтобы заснеженные пики окружающих гор светились магическим голубым светом. Яркой пирамидой выделялась вершина Юнгдрунг Гу Це[19].
Послушник шел, повинуясь приказу настоятеля монастыря, который поручил молодому человеку не упускать из виду подозрительных путников. Однако, как только тропа стала петлять среди скал, черные одеяния растворили преследуемых в кромешной темноте. Ему уже показалось, что он не справился с поручением настоятеля, но стоило неизвестным выйти на открытое пространство, как они сразу обозначились двумя мрачными силуэтами на фоне освещенной звездным светом равнины.
Путники явно не собирались останавливаться.
