— Ох, ты меня порадовала! Очень похоже звучит, но всё-таки иначе. Ты хочешь сказать — смыться, то есть удрать? Я это самое как раз совсем не хочу. А потому… Я готов забросить своё искусствоведение к чертям собачьим и научиться зарабатывать деньги. И потом, если мы не поженимся, мне останется только уйти в монастырь.
— Слушай, лучше расскажи, куда мы пойдём. Кстати, как мы поступим, если и впрямь найдём проклятую штуку?
— Всё, что мы сейчас делаем, придумал дядя Оскар. Он нашёл новые документы. В них статуэтку именуют «Янусом». А с Оскаром вместе работают люди — специалисты с вашей и нашей стороны. Дядя Оскар сказал, мы с тобой должны один адрес разыскать. Она, вероятно, там. И если он угадал… ты помнишь ведь основной сюжет? «Римский заказ» наследует старший сын. Это мой папа, ему и решать.
Стас и Анна-Мари рука об руку вышли на улицу вечернего города. Огромная гостиница «Шератон», где они остановилась, съехавшись из Москвы и Мюнхена в этот город, высилась около залива. Улицы, ведущие к нему, стекали вниз как ручьи. А настоящие ручьи тоже струились по гранитным ступеням, звенели и змеились между искуссно разбросанных валунов, падали вниз из многочисленных фонтанов с фонтанчиками, создавая красивые каскады.
— Знаешь, название этого города значит… Ну, примерно — «Распространение реки». Может ты сумеешь сказать удачней? — девушка подергала Стаса за рукав. Он немного подумал.
— В вольном переводе что-нибудь вроде «растекания» или устья? Нет, не знаю, — развел руками он. — Я вот думаю об имени «Янус». Бог дверей… Ему были посвящены в Риме все ворота и двери. Помнишь, по-латыни «януа» — двери? А святилище его представляло собой просто арку… Понимаешь, ничего ужасного и порочного тут не должно быть!
— А как же выражение «двуликий» Янус? Иными словами — лицемерный, двуличный человек? — не согласилась Анна-Мари.
— Просто позднейшие наслоения. У римлян такого не было. Янусу была посвящена утреняя заря, позже он стал богом всякого начала. А вот изображали его бородатым дядей с двумя лицами, обращёнными в разные стороны. Постепено его предназначение забылось, а воплощение начали вкривь и вкось толковать, — объяснил Стас.
По обеим сторонам Вокрентерштрассе окружали узкие средневековые дома. Господствовал красноватый цвет с редкими всплесками белых фигурных фасадов. Прямоугольные окна, забранные мелкими переплётами, обрамляли готтические арки. Анна-Мари подняла голову и поискала глазами номер дома.
— Люблю черепичные крыши. У нас в Баварии их очень много. Здесь куда меньше, разве что на этой улице. Смотри, вот и он!
— Ты мне до сих пор ничего не объяснила. Что это? Куда мы пришли? Я слышал от тебя только странную формулу: «Дом — дерево — дом».
— Это городской музей. Давай войдём. Дом был построен в 1490-ом году и, несмотря на все катаклизмы, сохранился. Устоял даже в последнюю войну.
Стас слушал, но не очень внимательно. Он любовался.
— Ан-ри!
— Что такое? Ты это о чем? Какой ты несерьезный!
— Это я тебе имя придумал — взял от твоих обоих по кусочку. Правда красиво звучит? Ну, не сердись. Я одним ухом… Да, а где деревья, около дома с двух сторон?
— Имя сейчас же забудь, оно мужское. А деревья… это одно дерево, оно внутри. Ты как сказал? Дом — дерево — дом? Нет, неправильно. Слушай меня внимательно. Надо — «Дом — дереводом»! Понимаешь? Пошли скорей. Нас директор ждет!
Стас поглядел на остроконечную двускатную крышу, плоский ступенчатый фронтон, удивленно покрутил головой и покорно последовал за своей «Анри».
Высокие своды и толстые деревянные балки, освещённые неярким светом, казалсь, не обещали ничего необычного. Небылицын сумел по достоинству оценить удивительное позднеготическое жилище остзейского негоцианта только когда они спустились в подвал. Директор встретил молодых людей. Он повел их по музею и стал рассказывать.
— Вот взгляните. Этот дубовый ствол стоит на огромном валуне и держит весь дом — первый этаж и перекрытия, — гордо указал директор на мощную центральную колонну.
Стас посмотрел наверх: «Вот оно, дерево!» Мощный дуб от комля до вершины, казалось, рос и сейчас и вырастил вкруг себя стены, потолки, кровлю и перекрытия. Он раскинул свои гигантские руки и вошёл, как кровеносная система в его плоть.
«Нечего удивляться, что сохранился Такой Дом! Он живой, ему нипочём столетия и войны, как самой жизни. Он затаится, а потом снова проснётся весной…» — пронеслось у него в голове.
— Это был жилой дом, где одновременно хранился товар, — продолжал, между тем директор. — Его время от времени перестраиваили, но не смотря на пятивековую древность, в нём жили люди до семидесятых годов двадцатого века. Потом он стал Домом Архитекторов, и, наконец, музеем. А совсем недавно, когда в подвале надо было провести небольшую реставрацию, мы с помощниками нашли здесь клад!
— Вы… нашли клад? — срывающимся голосом воскликнула Анна-Мари — Что это было, ради всего святого и где он теперь?
