В пригород Таллина — Кейла Серафима добралась довольно быстро, а после расспросов нашла и вымощенный серым ракушечником узкий проулок. Аккуратный домик с круглыми окнами, имитирующими иллюминаторы на корабле, и с большим, выкрашенным белой краской штурвалом на фронтоне был окружён стриженой жимолостью. На воротах красовалась табличка, где Неделько с удовлетворением прочла: «Артур Сепп, доктор исторических наук». Она позвонила в электрический звонок. На ступенях появился хозяин, сопровождаемый большим добродушным золотистым ретривером. А уже через полчаса они сидели на веранде перед подносом с красной смородиной и рюмочками хереса. Сепп говорил, Сима слушала, затаив дыхание и по-детски приоткрыв рот.
— Вы были в парке, вернее, руинах прежнего парка. В нём раньше каштаны росли и лиственницы. Знаете, мы с вами сходим обязательно вместе, я вам камень покажу. Там с помощью долота и молотка высечены имена детей Волконских. Огромный такой камень, очищенный от мха. Ещё недавно скамейки можно было найти. Традиция такая была — гости имения дарили хозяевам на память чугунные скамейки со своим гербом и просили поставить на их любимых местах.
— Господин доктор Сепп, — Сима улыбнулась, — вы свободно говорите по-русски! Я голову ломала, как мы будем беседовать. Эстонского я не знаю, а Вы не обязаны со мной на английском…
— У меня хороший английский! — гордо заметил загорелый спортивный маленький историк и погладил седую шкиперскую бородку.
— Вы не обиделись? Простите, пожалуйста! — смутилась Неделько, так как вместо комплимента вышла неловкость. Я вообще-то хотел попросить Вас описать мне дом. Так жаль, что он не сохранился.
— О! Что Вы, какие обиды. Я кончал Тартусский университет, когда там еще преподавали такие люди, как Лоттман. Как я мог себе позволить плохо знать языки? Да, так о чём я? Дом! Дом был нарядный и уютный. Там любили цветы, и потому было много цветов. Из окон открывался прекрасный вид. Представьте себе: сам особняк выстроен в готтическом стиле, мебель тоже готическая — белая с чёрным, картины, книги, из окон слышен шум водопада. Или вот ещё — из спальни был выход в восьмиугольную «башенную» комнату, где стояло бюро с вензелями, висели миниатюры и портрет империатрицы Марии Фёдоровны, писанный пастелью в Версале.
— Так там и башня была?
— Ну какой же замок без башни! А я всегда считал замком этот дом. Что основатель Фалля граф Бенкендорф, что брат его Константин — какие всё имена! На памятнике Константину было высечено — «Он кончил службу, кончив жить». Каково?
Серафима прикрыла глаза. А доктор Сепп расказывал, как в большой колонной комнате на Эраре играли Шопена, как поднимался из долины туман и окутывал бронзовую статую Аполлона на другой стороне реки, а несравненная Зоннтаг, в замужестве графиня Росси, глядя на него, пела, опершись на рояль.
— Вы подумайте, говорил он, — адъютант Бенкендорфа князь Львов написал в этом доме «Боже царя храни!». И всё августейшее семейство бывало тут. С северной стороны дома на лужайке выросла целая роща, каждое дерево которой было обнесено именными решётками. Их посадили члены императорской семьи, начиная с самого Государя.
Серафима выпрямилась, стряхнул очарование и посмотрела Артуру прямо в глаза.
— Простите, пожалуйста меня за невежество. Я хотела бы уточнить, чтобы не ошибиться. Для меня это очень важно. Вы имеете в виду Государя Императора…?
— Николая Первого, с него всё и началось! — ответил Артур Сепп, не подозревая, кукую бурю он вызвал в груди своего молодого посетителя.
— С него всё и началось, — словно эхо повторила Серафим Неделько слова Артура.
Сима остановилась в небольшой чистенькой гостинице во вполне приличном номере на втором этаже и ходила обедать вниз в ресторан. Еда была, правда, не очень — Артур сказал, что эстонская кухня никогда не блистала особым разнообразием — картофель, свинина, сметанный соус и все. Да бог с ним, зато удобно, до всего близко, и сам Сепп в двух шагах.
— У нас тихое, красивое место, — объяснил историк. — Разве иногда морячки шалят после рейса. Смотрите, не меняйте у них деньги. Чёрт их знает, ещё всучат что-нибудь, да и пьют много. А так — рекомендую от чистого сердца. Хозяин гостиницы наш старый знакомый. Вам будет у него хорошо.
И он был прав, только девушка едва ли что вокруг замечала. Она встречалась с Сеппом, ездила в солидный таллинский архив, сидела в местном, фотографировала, копировала документы. И писала, писала, писала — то в толстой тетради, то на своём нотбуке, который она с собой таскать не любила. А потому заботливо запирала, если уезжала, в сейфе с номерным замком. Незаметно пролетела неделя, побежала вторая — от Карпа не было ни слуху ни духу. Серафима совсем перестала спать. Она не хотела навязываться — ни боже мой, но… она больше не могла, ну не могла и точка!
— Я позвоню, но не ему, вот и все! Давно надо бы догадаться. Она мне всё объяснит. В конце концов, как раз Евгения Семёновна… Да, именно так! — решила вконец отчаявшаяся девушка.
