Это был глупый несчастный случай на старой полуразрушенной мельнице — пройтись от одного края до другого показалось отличной идеей. Но мне не повезло, в отличии от друзей — я сорвался вниз и... умер. В последние моменты жизни не было яркого света, ангела и прочего. Но был фильм из кадров моей жизни. Полная коллекция моих воспоминаний. Почему я все это помню? Это сложный вопрос. Но одно я знаю точно — я бы очень хотел изменить последние дни своей жизни, сделать все правильно. Но это невозможно. Смерть не дает вторых шансов.
Elizabeth J. Hughes — Sum of Me Memories
© 2016 by Elizabeth J. Hughes — Sum of Me Memories
© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2023
Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям.
Я помню. Мы стояли на крыше старой мельницы у канала. По очереди затягивались косяком, который Джоно принес с собой. Запивая сидром, который мы стащили в кафе за углом. Мы просто тусовались, потому что именно так и поступаешь в 17 лет, чувствуя себя бессмертным и испытывая внутри жгучую ярость, заставляющую тебя восставать против чего-то, понятного только тебе. Я не знаю, кому первому пришла в голову идея пройтись от одного углового края крыши до другого. Наверное, это был Билли, потому что он всегда придумывал такие идиотские штуки. Балка лежала поперек одной из зияющих дыр. Под ней было небытие, которое простиралось вплоть до того момента, когда его заполнил бетонный пол. Но я забегаю вперед. Когда кто-то предложил пройтись по балке, это показалось единственным увлекательным занятием.
Билли пошел первым; его сильно шатало, и где-то на середине он вдруг нашел Бога — расставив в стороны руки, словно взирая на все свои труды свысока — конечно, мы все над ним посмеялись, но в конце концов он сохранил равновесие и перебрался на другую сторону. Если один перебрался, значит, и остальные должны были перебраться, какими бы неуклюжими они ни казались. Джоно пошел следом, перепрыгивая, как горный козел, и даже останавливаясь на середине пути, чтобы немного попрыгать вверх-вниз. Прыжки вызвали скрип, который заставил его быстро перепрыгнуть через оставшийся зазор. Потом остался только я.
Конечно, где-то в глубине души звучал голос, который говорил мне, что этого делать нельзя. Но когда мы вообще прислушиваемся к этим внутренним голосам? Кроме того, я был под кайфом, пьян и, в общем, другие уже сделали это. Я ступил на балку и зашагал вперед. С этого ракурса пропасть казалось гораздо шире; на мгновение я подумал о том, чтобы отступить назад. Как бы я хотел этого. Я был уже, наверное, примерно на середине опасной дыры, когда раздался треск. Вдруг мои товарищи перестали смеяться и орать. Я сделал еще один шаг, но балки, на которую можно было бы опереться, уже не было. Я падал. Подняв голову, я увидел бледные, испуганные лица своих друзей, рот Билли — идеальную темную букву О. Казалось, я падал целую вечность. Наверное, я еще и кричал. Я не помню, помню только шум в ушах. Я услышал голос отца: "Тебя убьет не падение, а приземление", и знаете, так оно и было. Я врезался в бетонный пол. Боль пронзила меня, как раскаленная добела кочерга. Разбитые легкие пытались втянуть воздух, пока я приземлялся. Перед тем как наступила благословенная темнота, я поднял голову и увидел лица своих друзей, которые в ужасе смотрели вниз. Я услышал скрип их кроссовок, когда они бежали.
Не знаю, что вам рассказывали о смерти, но я точно помню, что мне говорили, что после смерти вы переходите к чему-то другому. В моем случае я ожидал, что проснусь на небесах. Признаюсь, я немного не понимал деталей, но был уверен, что там будут сидеть ангелы на облаках и играть на своих арфах. На самом деле все произошло так: я проснулся и вернулся в то существование, в котором потерял сознание. Я открыл глаза — ну, вообще-то нет, они уже были открыты — и увидел дыру, в которую провалился. Первое, что я ощутил, — это боль. Если бы я не был уже мертв, я был бы уверен, что умираю. Я лежал и кричал. Только я не кричал, а просто лежал; кричать умеют живые люди. Я попытался воспарить над собой. Это ведь так работает, да? Выход из тела? Да, точно! Поверь мне, приятель, это не так. Через некоторое время после того, как я перестал кричать и задумался, куда делись мои так называемые товарищи, я заметил муху. Она некоторое время жужжала вокруг моей головы, а затем приземлилась на мое чертово неподвижное глазное яблоко. Она прошлась по нему, даже экспериментально лизнула его. Ее маленькие лапки топтались по моему чертову глазу. Я хотел моргнуть, отбросить ее. Но у меня ничего не получилось, я просто существовал. Наглая муха покинула мой глаз и начало исследовать мою ноздрю. Я почувствовал, как она протискивается внутрь, продвигаясь к моему мозгу. Я не понимал, что она там делает. Я был слишком занят тем, что кричал от того, что чувствовал, как внутри меня топают ее маленькие противные волосатые лапки.