Молодой московский прозаик Наталья Рубанова обратила на себя внимание яркими журнальными публикациями. «Коллекция нефункциональных мужчин» — тщательно обоснованный беспощадный приговор не только нынешним горе-самцам, но и принимающей их «ухаживания» современной интеллектуалке.Если вы не боитесь, что вас возьмут за шиворот, подведут к зеркалу и покажут самого себя, то эта книга для вас. Проза, балансирующая между «измами», сюжеты, не отягощенные штампами. То, в чем мы боимся себе признаться.
Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!
Все в Игоре Сергеиче казалось Сашеньке необычным: и ходит не как все, и говорит всегда интересное, и пепел стряхивает по-особому.
В Сашенькиной голове гнездилось множество мыслей, не отдающих одна другой полного отчета, но, тем не менее, запутывающих Сашеньку настолько, насколько множество мыслей, не отдающих полного отчета одна другой, могут запутать зеленую душу.
Игорь Сергеич был высок и хорош собою: черноволос, смугл, со щетиной, как у Шевчука, и низким многообещающим баритоном.
Сашеньку представили Игорю Сергеичу случайно — в киноклубе, где Сашенька и Сашенькин друг так же оказались случайно из-за нашумевшего когда-то «Мусульманина».
— Ого, и он здесь! Пойдем, познакомлю, — сказал Сашенькин друг, студент РАТИ, подталкивая Сашеньку к незнакомцу. И что-то, не поддающееся логике, заныло у Сашеньки под ложечкой, заскулило: прям вот так сразу заныло, заскулило, а еще — заскребло, совсем как в бульварном романе. И — как полагается — голос пропал, рука задрожала, а Игорь Сергеич того не заметил, только улыбнулся да протянул визитку, где было напечатано необычным шрифтом:
— Звоните, не стесняйтесь. Вы ведь, насколько я понимаю, живописуете? — сказал на прощание Игорь Сергеич, и непонятно было, усмехнулся он или просто попрощался.
Сашенькин друг сказал, что знает Игоря Сергеича давно, что он «свой», и что ему сорок.
…Фильм не шел в Сашенькину голову, хотя был весьма и весьма хорош.
— Эй, ты чего? — толкнул Сашеньку друг уже на улице.
— Так, — взгляд Сашеньки казался грустным и растерянным. — Так.
Номер набирался легко. У Игоря Сергеича был певучий тембр, не искажаемый телефоном, а интонация — теплая.
У Сашеньки задрожали колени, когда Игорь Сергеич предложил «пообщаться на темы современных художеств», — так он это назвал.
…Сашенькины руки долго путались в не отягощенных парадной одеждой дебрях гардероба, пока наконец не нащупали толстый пушистый свитер стального цвета и вельветовые темно-серые брюки.
Они встретились на Крымском Валу и пошли вниз по направлению к Парку культуры.
Было шумно, и в голове у Сашеньки тоже шумело.
— Вы, по-моему, нервничаете. Или чего-то боитесь, — мягко проконстатировал Игорь Сергеич. — Кстати, сколько вам? Двадцать?
Сашенькина голова кивнула, и они пошли дальше. Игорь Сергеич долго рассказывал о своем новом проекте, о поисках единомышленников, о том, что нужны свежие силы и молодая кровь — тогда, типа, дело обязательно выгорит.
На словах «молодая кровь» Сашенькино сердце снова екнуло, а ладони сделались влажными — совершенно, как у тургеневской девушки на роковом свидании в беседке.
— Почему вы не женаты? — сорвался с Сашенькиных губ глупый бестактный вопрос, и Игорь Сергеич рассмеялся:
— Знаете, Саш, не уверен, поймете ли вы, но женщины меня разочаровали. Да, да, и очень уже давно. Я не занимаюсь женщинами, я занимаюсь любовью, — снова рассмеялся Игорь Сергеич и по-отечески похлопал Сашеньку по плечу: — Да вы не расстраивайтесь, у вас еще все впереди. Скажите только, вы согласны участвовать в проекте?
Сашенькина голова снова кивнула, и Игорь Сергеич белозубо улыбнулся, моментально — белозубостью своей — Сашенькин столбняк сняв.
— Теперь, честь имею пригласить… — совсем незаметно они оказались в Камергерском, у очаровательного артистического ресторанчика, где официантки достаточно мило изъяснялись на русском и английском и, казалось, даже за кулисами не баловались двуязычным матом.
Игорь Сергеич заказал кофе, коньяк, жюльен и фрукты, а закурив, как-то чересчур пристально заглянул в Сашенькины глаза.
В ресторане было тихо и уютно; по Сашенькиным жилам равномерно растекались блаженство и коньяк. Дрожь и робость отпустили, Сашеньке захотелось рассказать Игорю Сергеичу вчерашний сон…
Игорь Сергеич внимательно выслушал про сон, про любимого писателя, про детское воспоминание и нараспев пробаритонил:
— А знаете, у меня дома отличный коньяк. Гораздо лучше, чем здесь. А еще — кофе французской обжарки. Здесь, Саша, итальянская, поэтому вкус не тот. Заодно покажу вам кое-что на компьютере. Если, конечно, вы никуда не спешите…
На улице уже стемнело; огни фонарей казались Сашеньке новогодней иллюминацией, а Игорь Сергеич — волшебником из сказки Шарля Перро, до дыр зачитанной в пешкомподстолье.
Игорь Сергеич жил в маленьком переулке за Главпочтамтом; Игорь Сергеич действительно показывал Сашеньке кое-что интересное на компьютере, а потом наливал Martell в большие бокалы с затемненным дном.