Так мы и ехали. Я пыталась подстроиться под девчонок или хотя бы не напрягать их. Солнце уже начало спускаться, как к нам в купе заглянули еще парни.
— Привет, девчонки! Мы пришли знакомиться! — зашел первый и положил локти на верхние полки. Жест означал доминирование. Второй парень выглянул из-за него и тоже сказал «привет».
— Меня зовут Антон! — представился первый. Черные волосы, яркие брови, серо-голубые глаза и бесподобная улыбка. Просто герой-любовник из старых фильмов. Но, самое интересное, мне показалось, что где-то я его уже видела.
— А меня Рома! — второй заявил о себе проще, да и внешне выглядел не так презентабельно. Пепельные волосы, очки, но лицо приятное.
Девчонки по очереди назвали свои имена, а я последняя. И не надеялась, что парни запомнят мое имя. Рядом с блондинками я не имела ни единого шанса.
— Ну, мы пошли! — попрощался Антон.
Я помнила, как однажды вечером Леся прилетела ко мне на крыльях и сказала, что познакомилась с мальчиками Марины.
— Я еще их фамилии не знаю, только клички, — выпалила она с горящими глазами.
— И какие?
— Их зовут Змей, Пень и Газ. А еще! В будущем познакомлюсь с Конем и Малышом.
Зоопарк какой-то!
А мама все не унималась. На этот раз решила загладить свою вину передо мной, поэтому вызвала Пашу с урока географии.
Об этом она торжественно рассказывала на кухне. Я смотрела в потолок и думала, что это ее территория. А раз ее территория, на ней она может творить все, что хочет.
Но это же просто наглость! Где святость и неприкосновенность учебного времени? Где правило, что уроки нельзя прогуливать? Если ученик прогуливает по собственной воле — это плохо, а если прогуливает по воле учителя — это нормально. И неважно, что учитель действует только в своих интересах!
— Я сказала ему, что он очень красивый мальчик.
О, боже!
— Он на это никак не отреагировал. И что в него влюблены многие девочки из нашего класса.
О, господи!
— Он тоже — ноль эмоций. И то, что ни он, ни ты не виноваты в том, что про вас пишут. Так как ты тоже красивая девочка.
!!!
— И ты сама это знаешь, так как на олимпиаде за тобой бегало трое парней.
— На олимпиаде, мама, за мной никто не бегал! — я не выдерживала, подобное вранье ни в какие ворота не лезло.
— Ой! — отмахнулась мама. — Все равно ты им понравилась. Я сказала Паше, что тебе нравятся блондины.
Нормально!
— А он никогда не нравился. Паша после этих слов стал потерянным, а потом жутко злым.
Да, с чего бы …
— Ему было настолько больно, — тут мама задумалась. — что он не смог скрыть это.
Я представила, как они стояли на третьем этаже в школе. Паша, должно быть, смотрел в окно. Я «увидела» его лицо, на минуту оно сделалось настолько одухотворенным, словно принадлежало не ему.
После такого самое лучшее, что мог сделать Паша, это избегать меня еще усерднее.
Но в его сознании вряд ли могло что-то задержаться надолго. Как пришло в голову, так и вышло. Через пять минут, уверена, он уже бездумно мчался куда-то со всех ног.
Я смотрела в окно поезда и наблюдала за полями и деревьями. Ночь наступала медленно, сумерки сгущались, охватывали небо синим и все никак не могли перейти в черный цвет.
В одиннадцать девчонки уже не болтали, Ирка и Наташка залезли на верхние полки, а Юлька что-то читала. Я подумала, вот теперь можно писать. Но писать, оказалось, будто и нечего. Столько чувств за день, а на бумаге получаются какие-то куцые фразы: «Прощаться с мамой было грустно, нахожусь в подвешенном состоянии». Тогда я стала описывать природу, упомянула свою станцию и, убедившись, что дневник еще никто не отобрал, написала главное: «А еще едет Максим Громов».
И что тебе Громов?
Сашин отец подобрал мне компьютер нужной конфигурации, но хуже, чем у Саши, потому что у нас оказалась мало денег.
— Через несколько лет твой компьютер морально устареет, — сообщила мама после телефонного разговора с ними, и я почувствовала себя бедной.
Впервые в жизни. Никогда не думала, что у людей могут быть разные условия существования, но наши с Сашей различались, причем различие шло не в мою пользу.
Мои ощущения усугубились, когда мама вернулась от них.
— Это я у Саши выпросила! — показала она мне листок с распечатанной спортивной машиной и календарем на месяц. — Я сказала ему, что передам тебе на память. Он заулыбался. Этот календарик он сам делал!
— И ты, конечно, в полном восторге!
Бумага необычная: чересчур белая, гладкая и странная на ощупь. Краски выглядели на ней особенно ярко и четко. Я разглядела маленькие точечки, означающие, что печать производилась каким-то необычным способом, не таким, как в книгах.
Я приколола календарик над столом, затем вернулась и уставилась на маму, желая услышать продолжение!
— Ой, у них столько техники! Столько всего современного! — начала она. — Тетя Тоня показывала, они и это купили, и то. А летом Саша работал и потом купил себе музыкальный центр!
Я медленно падала духом. Я не равна ему!
— И про тебя рассказывала. Саша очень интересовался.
— Что ты говорила?
— Ну, что ты в старших классах пойдешь на автодело, хочешь научиться водить машину. Саша так удивился.
— А еще?
