— Нет. Но могу привезти, — сказала я вполне спокойно.
— Привези. Сделаю тебе календарик.
Вторую фразу он мог не говорить. Я поняла, что мама права, он еще слишком маленький, и не может ни признаться, ни сделать первого шага.
Потом я кидала дротики, Саша просил меня при этом никого не убить. Еще рассматривала диски с музыкой, а он объяснял, что подборки и обложки делал сам.
Затем мы отправились смотреть фильм. Я села в кресло ближе к экрану, а он подальше, тем самым выпав из моего поля зрения. Я поняла, что идея с фильмом плохая. Время шло в пустую, мы не общались, и только когда я оборачивалась, Саша смотрел на меня, но этого мало!
В дверь позвонили, к Саше пришел друг. Они долгое время общались в комнате, а я сидела одна в зале и думала, что это еще хуже. У меня отбирали время, которого было и без того мало! Откинув последние капли скромности, я пошла к ним.
Остановилась на пороге. Саша, заметив меня, кивнул головой, и я поняла, что ему стало приятно. Прошла, молча села на кровать, замечая, как его друг старательно не смотрит в мою сторону, но весь сгорает от любопытства, кто я и откуда взялась.
Парень некрасивый, маленький, чуть выше меня, весь как-то неправильно сложенный. Мне не хотелось его видеть, но, слава богу, он надолго не задержался.
— Мужайся, — сказал Саша, проводив друга до двери. — Сейчас буду объяснять!
Windows к тому времени установился, плюс кое-что из программ Саша уже успел поставить. Он показал кнопку на системнике и сказал:
— Это вот так включается!
— А я и не знала!
— Ну, конечно, женская интуиция! — вдруг ответил он так же, как его отец, и… это кольнуло.
А еще кольнуло, когда мы обедали. Тетя Тоня попросила его положить всем картошки, и Саша навалил мне целую кучу. Когда я пыталась ее осилить, то смотрела на него и изображала мучения. А он прикалывался:
— Я тебе бумаги не дам!
— Ну, и не надо!
— Ах, у вас же там все есть! — и здесь показалось, что он намекает на мое местожительство. Я снова почувствовала укол.
К матери Саша относился так же, как его отец, с легкой иронией. Она не имела у него никакого авторитета.
— Мам, переключи эту ерунду! — сказал он, услышав по телевизору бардовские песни.
— А нам нравится! — ответила тетя Тоня за меня и себя.
— Тебе нравится? — тихо спросил у меня Саша.
Я отразила что-то неопределенное. Бардовские песни, да и вообще все песни и стихи со всей литературой во главе Сашин отец не одобрял, отчего и Саша тоже, он подражал отцу. А мне из-за этого становилось стыдно каждый раз, когда по телевизору шло не то, что им нравится. Вдруг бы я показала, что в восторге!
Тетя Тоня взяла конфету и прочитала на фантике:
— Банан, — она понюхала. — И правда, бананом пахнет.
— Ты дальтоник что ли? — Саша тоже взял конфету. — Ничем не пахнет!
— Что ты так выражаешься? — как и на своего мужа, тетя Тоня иногда пыталась воздействовать и на сына. — Как будто ты не знаешь значения этого слова!
Но Саша на подобные воздействия, я чуяла, давно не обращал внимания.
— Саша во всех ситуациях говорит «дальтоник», — объяснила тетя Тоня. — Это его любимое слово.
Саша как будто раздваивался для меня: один — это тот, кем Саша был на самом деле, с которым хорошо, комфортно, а второй — тот, каким он хотел стать.
— Ты зачем мне столько положил! — в шутку накинулась на него, когда ушли с кухни.
— У нас едят или много, или ничего! Кто раньше встанет, тот лучше и поест.
— А ты поздно встаешь…
— На каникулах — да. Всю ночь в интернете просижу, лягу часов в пять, отец придет в обед и польет водичкой.
Я ничего не ответила, хотя могла тоже что-то рассказать о своей жизни, но не знала, к кому обращаться, к первому или второму. Да и разделение Саши на два человека было настолько призрачным, что я не знала, существует ли оно на самом деле. А так, водой меня никто не поливал, в Интернет по ночам не выходила. Нечего сказать.
Саша поймал кота:
— Ну, хоть ты развлеки девушку!
Я снова села на кровать, а он продолжил устанавливать программы на компьютер.
Через какое-то время на меня стал наваливаться сон, причем так сильно, что не могла с ним бороться. Я не спала всю ночь, потом долгая поездка, в восемь здесь. Усталость начала сказываться. Глаза закрывались, тело становилось тяжелым, а голову тянуло к подушке.
— Ты чего, спать хочешь? — Саша обернулся ко мне. Но даже это не смогло взбодрить.
— Угу, — ответила ему. — И если ты сейчас что-нибудь не скажешь, я засну.
Тело уже не держалось прямо, я облокотилась на подушку, борясь с желанием положить туда еще и голову.
— Я вообще-то не возражаю, если ты будешь спать, — мельком взглянув, сказал Саша.
И я положила голову. Как же хорошо! Мало волновало, что со стороны это выглядит странно. Теперь я еще и сплю на его кровати!
— Только не храпи!
— Не буду.
— А ты храпишь? — Саша повернулся снова.
— Нет, — я засмеялась.
Глаза не закрывала, если бы это сделала, тут же бы провалилась в сон. И сколько бы проспала! Вот, что страшно!
— Я даже не слышу, как ты дышишь!
