Когда кон закончился, он откинулся назад. Прислонил голову к стене и, улыбаясь каким-то своим мыслям, направил взгляд куда-то вверх. Я ловила каждый его жест и удивляясь умиротворению. И это движение… Оно показалось знакомым. Я уже видела его раньше. Наполненность. Счастье. Оно было…у Саши ровно год назад.
Тогда нас оставили наедине, мы сидели в его комнате, слушали музыку, улыбались и смотрели друг на друга. В тот момент казалось, что мы и не разлучались, с прошлой встречи прошла от силы неделя, но никак не два месяца. Его светлая, слегка волнистая челка падала на лоб, подбородок от улыбки заострился, и что-то особенное появилось во взгляде, направленном на меня. Саша открыто смотрел мне в глаза и был счастлив. Мы болтали о какой-то ерунде, смысл которой, я не старалась уловить. Играла смешная мелодия: «А мы ему по морде чайником и научим танцевать». Когда в очередной раз мы замолчали, Саша вдруг откинулся на спинку кресла и поднял голову, уставившись в потолок. Движение настолько естественное, словно он подчинялся чему-то шедшему из самой глубины души. Он улыбался, он был настолько наполненным… и очень красивым.
Я приехала к Саше 7 августа. Сестра отдала мне новые вещи: модную юбку и белую безрукавку — и я чувствовала себя в них необыкновенно красивой. Безрукавка, правда, немного просвечивала, но я при взрослых перекидывала волосы вперед, чтобы это не бросалось в глаза.
Саша наедине не сводил с меня глаз, но при взрослых старался смотреть в другую сторону. В магазине же, куда поехали за колонками, вообще держался поодаль, рассматривал витрины и ближе, чем на пять метров, не подходил. Но я знала, он стеснялся наших родителей и желал выглядеть взрослым.
Я, наоборот, всем улыбалась, чувствовала себя уверенно.
— Она такая взрослая! — потом это отметила и тетя Тоня.
Колонки мне купили самые большие и качественные.
— Надо еще какие-нибудь диски, — предложила мама.
— Ты же в этом больше разбираешься, — дядя Саша спросил у сына. — Где можно купить хорошие диски?
— Думаю, на Речном, — небрежно ответил Саша.
О, да! Крутым он мне нравился. Рядом с ним я чувствовала себя просто «золотой молодежью».
— Поехали! — дядя Саша галантно открыл передо мной дверь машины.
Он всегда оказывался впереди, чтобы открыть дверь передо мной и мамой, затем отставал, пропуская нас вперед. Он доступно все объяснял и сохранял при этом вид очень богатого человека. Но я больше не боялась его. Я чувствовала себя красивой, и это уравновешивало. В их мире, где у женщин нет мозгов, ценилась только красота.
Приехав на Речной, мы с Сашей вышли из машины первыми, направились к зданию, оставив родителей позади. Идти рядом с Сашей оказалось не очень удобно, на два его шага требовалось четыре моих. Я испугалась, что мы плохо смотримся вместе. Ведь так хотелось быть КРАСИВОЙ ПАРОЙ! А на лестнице он сгибал колени вообще как-то странно, не вперед, а в сторону, видимо из-за длины ног.
Мне купили диск с музыкой «Romantic Collection», на обложке — обнаженная девушка с мечом.
— Ничего себе! — сказала мама насчет девушки.
— Да, ладно, — успокоил ее дядя Саша. — Теперь это даже за эротику не считают. Просто красиво.
Он вставил другой диск из этой коллекции, когда мы поехали обратно. Я смотрела в окно на пролетающие деревья, дома, и, хотя не была сильна в английском, слова «it’s so wonderful, wonderful life» поняла сразу. В машине чуть покачивало будто в такт музыке, и я осознала: это и есть моя волшебная, волшебная жизнь!
Я рассматривала на диске девушку с длинными волосами, она изящно опиралась на меч и с любовью смотрела на отрубленную голову. Кажется, ей самою и отрубленную.
— Ты привезла фотографию? — спросил Саша уже дома.
— Нет. Забыла, — я не забыла, а не нашла фотографию, которую могла бы подарить.
— Плохо. Тогда потом привези.
— Хорошо.
— И не забудь!
— Не забуду.
Я стояла около письменного стола, рассматривала Сашины полки. Чего там только не было! Учебники, игрушки, коробки от компьютерных железяк, рекламные наклейки.
— Стриптизерша, — вдруг сказал он.
Я развернулась и уставилась на него.
— Почему?
Юбка была вовсе не короткой, кофточка с меня не сваливалась, стояла я в обычной позе. Почему стриптизерша?
Саша ничего не ответил, только отвернулся к монитору. Но через какое-то время встал и подошел ко мне:
— Хватит рассматривать бардак.
— Интересно же. Что это? — я показала на листок, который крепился прозрачной лентой к полке.
— Это я у бати с работы стащил.
— А-а…
И тут я почувствовала, что он прикоснулся рукой к моей руке, будто бы даже взял ее, но так неопределенно… От неожиданности я перестала улыбаться. Я так боялась его спугнуть и в то же время не знала, что делать дальше, что моя рука… непроизвольно дернулась.
