Он повел меня к старому корпусу, туда еще никто не заселился, в окнах не горел свет. Я села на качели, стараясь осознать, что это и будет место моего первого поцелуя. Не зимой, и не в кленовых листьях. Тщательно осмотрела ветки плакучей ивы, железные балки качелей, краску сидений, собственные ноги, которые подогнула под себя. Вдохнула запах моря, ощутила ветер. Посмотрела на фонари. Они горели белым.
А там фонари розовые…
Гера сел рядом, немного на расстоянии. Ветер был сильным, по моим плечам побежали мурашки, я поежилась, Гера обнял меня за плечи, прижал к себе. Я отвернулась.
Значит, первый поцелуй не будет принадлежать Саше? Что-то жалобно во мне спросило.
Да ему вообще мало что будет принадлежать! Ответила я зло.
Я знала, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, но невозможно встречаться с парнем и не целоваться с ним.
Так каким же будет его первое действие? Повернет мою голову? Как он найдет мои губы? Ты столько об этом мечтала! Значит, мечты всё же исполняются? Но не с теми, о ком мечтаешь…
В начале января, приехав на сессию, я вошла в Сашину комнату, поздоровалась и остановилась около стола, чувствуя, что никаких извинений по поводу дискотеки не дождусь.
— Ну, и как погуляли? — спросил Саша, развалившись в кресле.
— Нормально! — ответила холодно, упорно глядя в стол.
— Малолетки не доставали?
Я подняла взгляд на полки, пытаясь сдерживаться:
Два месяца! Два месяца я чувствовала стыд! Что пошла туда, где «малолетки». А теперь ты издеваешься? Да пошел ты!
Медленно развернулась и, подняв подбородок, твердо и властно посмотрела Саше в глаза:
— Чтобы я, — взяла долгую паузу.
— С тобой.
— Куда-нибудь.
— Пошла…
Если я могла убить взглядом, то сделала бы это не раздумывая. Во мне больше силы, чем в тебе!
Бедный Саша! Вспоминала себя прежнюю. Ему нельзя говорить про мальчиков! Он же так на все реагирует! Он же ревнует! Его надо оберегать! Я больше не собиралась оберегать!
Саша пытался держать взгляд, но я знала, что сильнее, и он не может мне противостоять.
Теперь уже точно не будет ни встреч, ни объятий, ни поцелуев… Ну, и плевать.
Саша ничего не ответил. Я опустила взгляд и отвернулась.
— Ты сегодня даже новую юбку надела, — Гера вдруг прервал молчание.
Не поняла!
— Ну, да… — осторожно спросила его. — И что?
Она мне не идет? Опять что-то во мне не так?
— Да ничего… — ретировался Гера, но романтичность обстановки как рукой сняло.
Я прогнала в голове еще раз его слова и интонацию, пытаясь определить, что же не так с юбкой, и догадалась, что это Комплимент!!!
Отличное начало! Именно так и надо искать подход к девушке: спросить про юбку! Я тихо засмеялась, но так, чтобы Гера заметил.
Боже, как мне хорошо! Одинаково будет хорошо, если Гера поцелует меня и если нет. Поцелует — буду знать, как это. Не поцелует, значит, влюбится еще больше, так как завтра весь день будет думать только об этом.
Во мне играло злорадство. Вот, как быть в моей шкуре! И время уходит, и обстоятельства не складываются.
Догадывалась, что Гера хочет поцеловать меня «случайно», когда лицо «вдруг» окажется так близко, что ему придется лишь наклониться. То есть поцеловать, когда я сама создам для этого условия.
А я не создам! И поцелуй случайно не произойдет! Решайся сам! Я не буду тебе помогать! И отвернула голову еще дальше.
Гера не шевелился. Я считывала его бессилие, и мне становилось почему-то приятно.
Всё, что тебе остается, я представляла его чувства. Это чувствовать, как время уходит! Думаешь о завтрашнем дне, надеешься и боишься, что и завтра будет то же самое — ожидание. А у меня больше нет завтра, и мне все равно!
— Пойдем, — сказал Гера.
Я кивнула головой и послушно поднялась.
Это ты следишь за временем! Это ты чего-то хочешь! А мне не надо! Хорошо, когда больше ничего не надо, ничего не хотеть и не ждать!
— Ну, и как ты встретил Новый год?
Мой голос почти нейтрален. Гнев прошел. Я взяла со стола карандаш и села на кровать. Не смотрела на Сашу.
— Гулял с девушкой, — ответил он.
Я замерла, ожидая свою реакцию. Ни внутренне, ни внешне она не проявилась, обрадовалась.
— Ну, и как? — усмехнулась, разглядывая карандаш. Удивительно, почему-то ни разу не приходила в голову мысль, что Саша может с кем-то гулять.
— Хорошо, — сказал он равнодушно.
Такой карандаш был у меня раньше, пластмассовый, а не деревянный, немного гнулся.
В Новый год… Я гуляла с Валькой и другой одноклассницей на стадионе, проходила около елки, «кто-то» вылетел из толпы и чмокнул меня в щеку.
— С Новым годом! — поздравил «кто-то» и исчез.
Почему Саша может сообщить, что с кем-то гулял, а я нет? Но было глупо произносить «я тоже» и рассказывать с упоением, что этот «кто-то» затем нашелся и сидел рядом до шести утра. Прошедшее казалось давним событием, а ведь прошло только четыре дня.
Я смотрела на карандаш, слегка сгибала его и не могла понять, ЧТО считать недавним, ЧТО важным…
— Он не ломается, — заметил Саша.
Я посмотрела на него в упор:
Конечно! Ты у нас такой респектабельный! У тебя даже карандаши особенные! Только у меня такой уже БЫЛ!
