— Ваня, — вдруг завопила она в свою часть переговорника, — смотри, на пяти часах подбитый ромей на свою сторону отходит. — Давай его догоним. Без прикрытия со стороны товарищей он для нас, с нашей скоростью, будет совсем легкой добычей.
Хе-хе, а Дианка то совершенно права! И в том, что теперь мы этого летуна без проблем догоним и сможем на выбор атаковать с любого направления, и в том, что летун этот реально сильно покоцанный. За ним даже, как за настоящим подбитым самолетом из моего прошлого мира, позади тянется дымный шлейф.
— Догоняем! — Коротко проинформировал я в переговорник своего второго пилота о задуманным мной действиях. — Попробуем зайти к нему сзади. Авось, из-за дыма получится приблизиться незамеченными.
Все же информация о том, что ромейские летуны имеют более высокие скоростные характеристики, по сравнению с нашими, была полностью верной. Даже мы удирающего подранка отнюдь не сразу догнали. Но догнали, он даже еще кромки моря достичь не успел. А дальше я, охваченный самым настоящим охотничьим азартом, принялся перезаряжать свою бабаху на пулю с совершенно другой магией.
Даже не знаю, «Ястреб» это передо мной или какой-нибудь «Гнев небес» с его намного более мощной артефактной защитой корпуса. Да, в сущности, тип летуна уже не важен, артефактная защита тыла по-любому крепилась к задней стенке корпуса, ныне почти полностью отсутствующей. Какое-то огненное атакующее заклинание решило этот вопрос весьма кардинально. Соответственно я (а зачем расходовать на подобного подранка сверхценный боеприпас с кислотой) и заменил зеленую пулю на ту, что изначально была всего лишь осколком бутылочного стекла.
Прицел, выстрел! Впрочем, на таком расстоянии, да по совершенно не маневрирующей и не защищающейся цели можно было особо и не целиться. Так или иначе, стеклянная пуля, насыщенно розовеющая от вложенного в нее перенасыщенного маной стихийного заклинания, мелькнув канула в до сих пор дымящемся проломе. А в следующий момент из «задницы» ромея словно извержение началось. Ну, да, согласен, огненной маны можно было бы вкачать и чуток поменьше. После подобного на трофеи можно особо-то и не рассчитывать.
Ловкость +1; Разум +1. Дух+ 1. За победу над более сильным противником вам начислено 35 денариев. — Пришло мне послание от Системы. Блин! Только в этот момент сообразил, что в погоне за сохранением боеприпасов я так и не использовал свой шанс на получение денариев нового вида!…Но зато, по сравнению с прошлым разом, у меня еще и Дух в этот раз прибавился. Скорее всего, подобная прибавка — исключительно из-за того, что для этого удара я использовал исключительно свою ману.
— Будем приземляться? — Пришел мне от Дианки вопрос по нашему разговорнику.
Я сопроводил взглядом полыхающие и дымящиеся невнятные обломки вражеского летуна, которые к этому времени уже почти достигли поверхности земли.
— Да ну, нафиг, нет там уже ничего для нас интересного, — сделал я вывод, и, добавил: — глянем там дополнительно, чтобы ни один из этих деятелей не полетел вглубь суши, и обратно, в лагерь. Маринка там уже, наверное, извелась вся.
Контрольный облет пространства мы с Дианкой совершили. Ромеи, лишившись даже не одного, а двух своих товарищей (еще один ромей не пережил этого сражения, как и один и русских летунов, впрочем сами пилоты, вполне возможно, что и выжили, тут же у нас магия, камнем с небес на землю падают исключительно редко), покинули этот участок неба, наперегонки уносясь в сторону своих берегов.
— Ваня, нам нужно с тобой серьезно поговорить, — с тяжким вздохом объявила Дианка в разговорник, когда мы, совершив контрольный облет территории и не отыскав ни следа неприятеля, легли на обратный курс.
— А есть о чем? — Ну, немного не удержался от сарказма. Понятно же, что от приставки «серьезно» в сочетании со словом «поговорить» ничего хорошего ожидать точно не стоит.
— Ты думаешь, мне самой нравится то, что я своими собственными руками своего парня отвела к чужой девке? — Неожиданно взорвалась боевая девица.
— А зачем тогда? — Ну, не уверять же ее, что ничего особенного вчера не случилось вовсе, или, того не лучше, что мне все произошедшее вчера ночью в палатке очень и очень понравилось. Так можно и до пункта назначения не долететь.
— Я боюсь, — вот такое резкое переключение ее интонации с крика и гнева на тихий, почти жалобный голос подействовало на меня гораздо сильнее, чем, если бы Дианка так и продолжила буйствовать и обвинять во всех смертных грехах. — Мы с тобой участвуем в войне, и можем просто не вернуться с очередного вылета.
— А-а… Маринка тут при чем? — Еле-еле вырулил в своем вопросе с описания произошедших вчера некоторых физиологических подробностей, но, похоже, Дианка вполне меня поняла, поскольку голос у нее снова сделался злым.
— При том, что если мы помрем, то хотя бы после тебя на Земле останется что-то хорошее. Маринка мне твердо пообещала….
— Что-то хорошее?
