К самому морскому побережью мы, с девчонками, полетели уже ближе к вечеру. На ночевку. Нет, так-то, разумеется, у нас с собой и палатка тоже была припасена, а у меня еще и спальный мешок, самолично мной заказанный для данной поездки. Но рассудите здраво, зачем изобретать лежанки очень сомнительной мягкости и всю ночь кормить собой комаров, если буквально в получасе полета от места нашего отдыха стоит Приморское, вполне приличное, благоустроенное поселение, а в нем имеется даже не одна гостиница с кроватями, заправленными мягким, чистым бельем. Да и морские деликатесы в ресторанчике, за столиком под быстро темнеющим вечерним небом — отдельный вид удовольствия, от которого, что называется, грех отказываться.
Ресторан мы выбрали из тех, что стояли прямо на приморской набережной. Потом, примерно через месяц, когда море достаточно прогреется, тут будет не продохнуть от отдыхающих, но пока широкая эспланада между грохочущим пеной и брызгами морским прибоем и первой линией капитальных поселковых строений поражала своим немноголюдством: отдыхающих еще совсем мало, а местные в основном предпочитают ужинать дома, в кругу семьи.
— Ой, смотрите, что это, там, в небе? Огоньки какие-то. — Вдруг вопросила глазастая Маринка, когда мы уже, отведав салат из креветок с огурцами и апельсинами, неторопливо вкушали стейки из запеченной над углями семги, запивая их умеренно кисловатым сухим белым вином.
— Похоже на огненные заклинания, — определила происхождение огненных искорок на фоне почти уже совсем потемневшего вечернего неба Дианка. И через минуту напряженного разглядывания добавила: — там два летуна… нет три. Они ведут бой.
— Кажись, началось, — возгласил я в очень расстроенных чувствах. Все-таки не обошлось.
Вот почему люди не могут решать все экономические споры миром? А то, что этот разворачивающийся в небесах бой является прямым следствием разногласий по поводу таможенных пошлин между нашей империей и ромеями я даже нисколько не сомневался.
Однако быстро они приближаются! Вскоре уже не только мы, трое, но и вообще все оказавшиеся в этот вечер на приморской набережной с напряженным вниманием уставились в небо, пытаясь хоть по каким-то косвенным признакам определить принадлежность воздушных кораблей.
— Убегающий корабль — малый летун — наш, русский, — вдруг с огромной тревогой в голосе проговорила Диана. — Он более угловатый, по сравнению с немного закругленными ромейскими летунами. А вот преследуют его, как раз ромеи. Модель того, что у ромеев впереди, называется «Ястреб», а тот, что покрупнее — какой-то из многоцелевых, или «Гаруда», или, скорее всего, «Гнев небес». И, кажется, нашим не уйти. Мне мама говорила, что малые летуны ромеев, особенно «Ястребы», более скоростные, чем наши, зато у большинства наших чуточку лучше вооружение и броня.
Меж тем, очевидно, что и пилоты нашего летуна пришли точно к такой же мысли. Потому несущийся во весь опор передний летун вдруг заложил какую-то фигуру высшего пилотажа, в результате которого он оказался на пересекающемся курсе с передовым из его преследователей, заходя на него чуть-чуть снизу.
Ясно видимые с земли огненные шары цепочкой рассерженных шмелей порхнули от жертвы, внезапно выступившей в роли охотника, в брюхо действительно более округлого «Ястреба» и… погасли без всякого видимого эффекта. Ну, по крайней мере, в первые секунды нам именно так всем и показалось. Но эти секунды прошли, русский воздушный корабль просвистел мимо, а атакованный вражеский вдруг начал заваливаться в сторону, позади у него возникла струйка дыма, почти неразличимая на фоне темнеющих небес.
— Да! Есть! — Возликовала Дианка, очевидно, намного более нас понимающая в перипетиях этого воздушного сражения. — Он ему в основной артефакт снижения веса попал! Отлетался грек!
А наш летун, очевидно, сильно воодушевленный первой победой, уже выходил навстречу второму преследователю, немного запоздавшему в этой погоне.
— Куда ты полез? Стой, назад! — В голос заорала вдруг Дианка, словно наш летун мог ее услышать.
И таки, хоть скорости по меркам прошлого моего мира у здешних летательных аппаратов были совсем не впечатляющие, но на встречных курсах дистанцию, их разделяющую, вступившие в бой летуны преодолели очень быстро.
Во второй раз русский летун тоже применил маневр, в результате которого первым смог открыть огонь. И тоже попал. Но только вот тоненькая сверкающая пленка магического щита, видимая даже с земли, ясно и ярко намекала всем наблюдающим, что в этой атаке для русского летающего корабля что-то пошло не так.
