— Иван Тимофеевич, вы вернулись! — Встретила меня громким возгласом наша служанка Полина. И тут же хлопнула дверь в Анютину комнату, и моя сестренка, вихрем пробежав по полутемному коридору, кинулась мне на шею.
— Телячьи нежности, — проворчал я, вспомнив фразу из старого детского фильма, но вдруг ощутил, что ресницы на моих глазах сами собой увлажняются.
— Пусть телячьи, главное, что ты вернулся, братик. Живой! — Проговорила Анюта и тут же очень непосредственно поинтересовалась: — а что ты с собой привез?
— Ничего. Я же на побережье отдыхал, там как-то не до магазинов было.
— Отдыхал он! А мы с мамой каждый вечер о тебе говорили, переживали….
От потока эмоций, выплеснутых на меня переволновавшейся за меня сестрой, я смог освободиться только минут через десять. Сказался, что чувствую себя с дороги грязным и ушел в свою комнату, принимать душ.
Но перед посещением ванной комнаты я распахнул окно в своей спальне и выбрался через него в сад. Хоть, вроде, наши домашние — люди полностью проверенные, но о чем не знаешь, о том уж точно ни за что не проговоришься. Забрал из кустов два кофра, которые я там оставил по пути к крыльцу и снова забрался через распахнутое окно обратно в комнату. Вот и еще одна забота, искать, где спрятать очень-очень дорогостоящие приобретения.
Душ я, разумеется, принял. Вымылся там до скрипа. А потом весь из себя чистый завалился со свитком в руках на свою кровать. Кайф просто неописуемый! Но спать, разумеется, не стал. Скоро родители возвратятся с работы, да и подготовительное заклинание к завтрашнему дню обязательно нужно выучить.
Слишком долго учиться не вышло. С работы возвратились родители, и мне пришлось снова да ладом рассказывать им сильно подредактированную версию наших приключений. Помимо всего прочего, рассказал, как наблюдал со стороны за атакой на упавший ромейский линкор группы самолетов, изготовленных по моим чертежам.
— Кто такие, эти камикадзе? — Спросил меня отец, когда я в процессе повествования употребил это слово из прошлой жизни.
— Есть такая страна на Востоке, — принялся я сочинять более-менее внятное обоснование, — Нихон. Там очень суровые жизненные условия и, соответственно, человеческая жизнь ценится не очень высоко. Так вот у них там есть отдельные воины, которые кидаются в абсолютно самоубийственные атаки. Мол, сам я точно погибну, но и врага с собой на тот свет заберу.
Не знаю, так ли, на самом деле, обстоит дело с японцами в этом мире, но, вроде, отец мою версию принял.
— Нет, — помотал он головой, чуть-чуть обдумав, — у нас с самолетами дела обстоят все же не так. Про эту атаку, о которой ты рассказывал, у нас еще в газетах писали, так что, как там дело было, я знаю совершенно точно. Летуны, которые повели в атаку свои самолеты, не сидели в них до самого конца. Они, направив самолеты со взрывными артефактами на цель, сами из кабин выпрыгивали. В эту же миссию набирали только опытных стихийных магов. Такие вполне умеют при помощи своей магии спускаться с небес, не разбившись.…Хотя, потери, конечно, говорят, у них все же были серьезные….
Ну, хоть так. А то я, честно признаться, был очень сильно поражен и расстроен, когда увидел, каким образом наше военное командование решило использовать мою задумку. Прославиться изобретателем устройства для самоубийц, пусть даже и героических, — приятного мало.
Обсудил я с родителями и деньги, которые по договору должны были начать приходить на отцов счет в банке. На самом деле, он еще не интересовался, сколько там накапало, но есть очень обоснованные предположения, что уже очень даже не мало. Впрочем, на фоне стоимости моих нынешних случайных приобретений, даже самые смело заявленные суммы звучали не слишком выразительно, и я не стал развивать эту тему. Кстати, вот еще лишние хлопоты: прихваченные с ромейского летуна артефакт снижения веса и два накопителя магии пространства продавать. Мы же этого летуна, в отличие от хрустального черепа, все втроем захватили.…Или пока все же лучше погодить с продажей? Наверняка ведь ромейская разведка будет интересоваться фактами появления артефактов со своих летунов на гражданском рынке.
Спать в эту ночь я лег лишь под утро. Сначала с родителями допоздна засиделись, потом изо всех сил учил неподатливое заклинание. Но, вроде как, выучил. Ага, и, разумеется, в «благодарность» за это был разбужен самым безжалостным образом спустя четыре или пять часов сна. Ну, я сам же назначил, чтобы Маринка ко мне пришла назавтра, с утра. Вот она и заявилась. И Дианка с ней за компанию. Подруги не разлей водой. Даже и не подумаешь, что всего несколько дней назад они друг на друга разве что не шипели… и то, это не точно.
