на нескорое время отключать искусственную вентиляцию легких, и как
только он начнет дышать самостоятельно, постепенно выводить его из комы.
Но если начнется сепсис, то мы ничего не сможем сделать. Хорошо бы его
определить в специальную больницу.
- Куда?
- Вы же, кажется, работаете в прокуратуре, пусть они там дадут вам
направление в госпиталь Бурденко.
Евгения никогда раньше не разговаривала с прокурором, она была
мелкой служащей, и до главного ей было как до неба. Но после несчастного
случая у нее открылась способность не останавливаться ни перед чем во имя
спасения сына. Она готова была целовать ноги этому человеку, только чтобы
он помог.
Всю ночь, сидя в коридоре больницы, она подбирала слова, которые бы
выразили ее горе, но оказалось, что никаких слов и не понадобилось.
- Я в курсе вашего дела, - встретил ее прокурор. - Чем вам можно
помочь?
Ей от него нужно было только направление в госпиталь.
- Направление мы вам дадим, но там его могут оставить только на
коммерческих условиях. А вы знаете, сколько стоит один день пребывания в
госпитале?
Она не знала, хотя догадывалась, что сумма соизмерима с ее месячной
зарплатой.
- Нужно, чтобы за лечение вашего сына заплатил тот, кто виноват в
ДТП. Я вам дам телефон адвоката, вам его услуги ничего не будут стоить, у
нас с ним свои счеты.
Жеку перевели в госпиталь Бурденко, но лучше ему не стало, он не
выходил из комы, и все попытки вывести его из этого состояния ни к чему не
приводили.
Между тем адвокат позвонил Евгении и сообщил, что дело о ДТП в
котором пострадал ее сын, приобретает странный оборот, женщина, которая
сбила Жеку, отрицает свою вину. По ее словам, парень сам бросился под
машину, а свидетели полностью на ее стороне. К тому же она оказалась
дочерью депутата. Так что давить на нее не имеет смысла. Шофер "Газели"
здесь вообще не причем - парень налетел на его машину после столкновения
с "Хондой". В общем, выходило, что платить некому.
А тем временем состояние Жеки не улучшалось, и даже возникла
опасность респираторного заболевания - у него вдруг резко подскочила
температура, и только с помощью укола удалось ее сбить.
Деньги у Евгении давно кончились, Жека лежал в госпитале "в долг".
Врачи жалели несчастную женщину, но первая же проверка могла выявить
"зайца" в палате реанимации.
У Евгении не было другого выхода, кроме как, отбросив остатки
гордости, обратиться к отцу Жеки. Она ехала на трамвае через весь город и
думала, кого встретит. Она не видела его восемнадцать лет, и даже не знала,
живет ли он по-прежнему в Перово или следы его затерялись.
Дверь ей открыл побитый жизнью лысый человечек в клетчатых
тапочках, в руках у него была тарелка с макаронами. Видно было, что визит
нежданной гостьи вызывал у него досаду. Ему абсолютно ни до чего не было
дела кроме, может быть, макарон.
- Вам кого? - спросил отец Жеки, несмотря не перемену, которая
произошла с этим человеком, Евгения поняла, что это все же он.
- Извините, я, кажется, ошиблась адресом, - сказала Евгения.
Атлет может взять рекордный вес, но продержать его более минуты он
не в состоянии. То же происходит и с нашей психикой. Отчаяние слишком
сильное чувство, чтобы долго владеть сознанием человека.
Евгения тупо смотрела в окно, куда время от времени заглядывала
ветка разыгравшегося на ветру тополя, и не думала ни о чем, все варианты
спасения сына были исчерпаны, все сражения - проиграны. Все уже давно
ушли с работы, а у нее даже не было сил подняться с места. Она курила
сигареты, одну за другой, и смотрела, как ветка в окне играет с ней в прятки.
Это завораживало, и постепенно к ней стали возвращаться мысли, самые
простенькие, фрагменты служебных инструкций: перед уходом проверь,
выключены ли все приборы, чтобы не возникло короткое замыкание, все
документы должны быть зарегистрированы и помещены в сейф...
На столе у нее была только одна папка - ходатайство о возбуждении
уголовного дела против главы строительной фирмы "Простор" Станислава
Солдатова. Взяточничество, отмывание денег, нарушение технологии
дорожного строительства и техники безопасности, не целевое использование
бюджетных средств, уклонение от налогов... - весь букет тянул лет на пять, а
то и больше.
Она взяла папку в руки - судьба человека весила не более двухсот
граммов вместе с обложкой. Она ненавидела этого Солдатова, но не за то,
что он был вором и негодяем, а за то, что у него были деньги, которых не
было у нее. Даже самое бесстрастное существо, каким ей представлялся Бог,
должно понять, что на свете не может быть такой вопиющей
несправедливости, иначе все должно сгореть. Она готова воровать, грабить, а
потом сидеть в тюрьме, только, чтобы ее оранжевый мальчик остался жив, но
у нее нет права и на это.
А почему собственно нет? Вот она, его судьба, в этих руках, и от нее
сейчас зависит, пойдет ли он на нары или поедет в Ниццу, успокаивать нервы
и молиться в местной русской церкви за то, что буря, которая могла разбить
его жизнь в щепки, обошла его стороной.
В окно снова заглянула ветка, Евгении показалось, что она кивнула в
ответ на ее немой вопрос.
В Евгении вновь пробуждалась жизненная энергия: она тщательно
