структуры, возможно, ожидают реформы.
Но вскоре Сеня с ужасом понял, что осколок вот-вот выпадет. Это
было чревато серьезными неприятностями. Дело в том, что от природы он
был чрезвычайно словоохотлив, его так и тянуло выболтать какую-нибудь
государственную тайну журналистам, и только титаническая работа над
зубом удерживала его от этой слабости. И вот его карьера, да что там карьера
- вся жизнь повисла на жилке, которая в любой момент могла порваться.
Стоматологи, к которым он обращался, никак не хотели войти в его
положение, они предлагали ему немедленно удалить разрушившийся зуб и
поставить замечательный протез из металлокерамики или фарфора, который
ничем бы не отличался от прочих здоровых зубов. На его просьбы укрепить
как-нибудь то, что есть, они только пожимали плечами. Он совсем было,
впал в отчаяние, но тут один дантист посоветовал ему обратиться к
профессору Будылину. Старик вышел на пенсию, но в свое время, говорят
творил чудеса.
Профессор долго беседовал с высокопоставленным пациентом, с
трудом выжимая из него слово за словом, и даже не заглянув ему в рот,
предложил компромиссный вариант - поставить протез, который будет
точной копией удаленного зуба. За эту услугу Будылин-старший запросил
сумасшедшую сумму, на что Сеня тут же согласился.
В придачу к гонорару профессор получил шахматы из палисандрового
дерева, отделанные перламутром и "если что, всегда можете рассчитывать".
Вот к этому-то деятелю и посоветовал сыну обратиться Будылин-
старший, когда тот поведал ему о своих заботах - "Дундук, конечно, но чем
черт не шутит..."
Резиденция Дундука помещалась на третьем этаже гостиницы
"Москва", там, в номере с вазами, на которых было запечатлено майское
ликование трудящихся, помещались его кабинет и спальня. Как все
иногородние избранники он имел квартиру в Митино, но предпочитал жить в
гостинице, в гуще событий, так сказать.
- Чем могу? - его монументальная фигура в добротном костюме с
галстуком источала дружелюбие. Цинику Будылину стало стыдно за
навернувшееся было чувство симпатии к этому человеку. И он тут же
смахнул его шутливым слоганом: "Большой человек должен занимать много
места".
- Вот как, - выдавил из себя большой человек, когда Будылин изложил
ему свою просьбу, пустяковую по большому счету - всего-то снять трубку и
позвонить в какое-то занюханное районное отделение милиции, чтобы
освободили из-под стражи ни в чем не повинных людей.
Но в мозгу у депутата видимо что-то не проворачивалось, и он
попросил Будылина рассказать всю историю с задержанием сначала.
- Убийство, - многозначительно вздохнул он в конце рассказа и
покачал тяжелой, как у китайского болванчика головой.
- Да, но они не имеют никакого отношения к убийству. Это простые
люди, честные труженики, как раньше в газетах писали. Я же не прошу,
чтобы закрыли дело. Пусть разберутся как следует и найдут настоящих
преступников. В прокуратуре уже есть сведения, которые проливают свет на
то, кто на самом деле заказал жертву.
- Простые люди, говорите, - повторил, нет, простонал депутат, и взгляд
его застрял на полпути между настольным барометром и телефоном.
Эта равновесие все тянулось и тянулось, и чтобы нарушить его в свою
пользу Будылин решился выложить главный козырь.
- Не совсем простые, - выдохнул он. - Дело в том, что один из них
обладает удивительными способностями, которые могут представлять
интерес для компетентных органов.
- Видит сквозь стену, передает мысли на расстоянии?
- Нет, как бы это объяснить понятнее... Вполне вероятно, что он
способен вызывать некие аномалии в области информации. Если быть
конкретнее, то трансформировать реальный текст в поток мыслей автора
имевший место во время его написания.
- Это как? - не понял депутат, и при этом взгляд его качнулся в сторону
барометра.
- Ну, вот представьте себе: человек пишет приятелю: "Приезжай в
гости, рад буду видеть тебя", а на самом деле думает: "Если тебя черт
принесет, нужно будет изображать гостеприимство, а у меня ремонт на
кухне. Так что лучше сиди дома и не рыпайся". Так вот присутствие этого
человека или даже его изображения способствует тому, что эта тайная мысль
становится явной.
- Это что ли как детектор лжи... - догадался избранник, и взгляд его
твердо обосновался на барометре.
- Не совсем, - встревожился Будылин. - С помощью детектора лжи
можно узнать только говорит человек правду или нет, а здесь еще - что он
думает на самом деле, когда пишет неправду.
- Вот как, - вроде бы дошло до депутата.
Похоже, он был напуган, заходил по кабинету, включил настольную
лампу, выключил настольную лампу, включил настольную лампу. Он и так
изнемогал под грузом всяких тайн и секретов, которые падали на его
несчастную голову почти ежедневно, а тут еще и это...
И вдруг Будылин поймал взгляд Дундука, тот самый, который только
что покоился на барометре, и понял, что с этим человеком происходит что-то
неладное. Не было в этом взгляде ни вопросов, ни ответов, ни назойливого
просителя - вообще ничего человеческого там не было, а была только некая
внутренняя работа сродни физиологической деятельности. Так смотрят
