Сальери подумывал добавить, что «супружеские сессии» повторялись и тогда, когда Вика возвращалась из Германии в Москву одна, но отказался от этой идеи. Это уже откровенная ложь, из-за которой любезная супруга может ему шею свернуть. Она и от того, что он правду сказал, будет не в восторге!
Тем более что останавливаться Сальери все равно не спешил:
– Что смотришь? Только не говори, что она тебе не сказала!
– А не пошел бы ты к черту…
– Что, задело?
– Сальери, твою мать, ты по морде давно не получал?!
Надо же… Безупречное самообладание немца дало серьезную трещину. Кто бы мог подумать… Вот так ударишь наугад, и удар оказывается той самой соломинкой, которая ломает спину верблюда!
Сальери не желал останавливаться. Наконец-то окупалось то унижение, которое он почувствовал, когда прямо из-под носа у него увели жену.
– По морде… Что, главный аргумент? Или понял наконец, что ты лишний? Не отрицаю, что ты – временное для нее явление. Эксперимент, можно сказать. Нагуляется, а потом вернется ко мне!
– Ты сомневался, что я слово сдержу?
В этом Сальери как раз не сомневался – хотел этого. Подсознательно, но уже давно. Потому что напряжение накапливалось, а сейчас достигло апогея. И провоцировал он Марка не затем, чтобы потом в присутствии адвоката визжать: «Он меня первый ударил! Все видели?!» Способ решения конфликтов примитивный, но самый действенный…
Что любопытно, немец, при всем своем лоске и деловых костюмах, имел весьма неплохую подготовку. Похоже, не просто на тренажерах упражнялся, а еще и драться учился. Все это Сальери отметил как сторонний факт, полностью сосредоточиться на размышлениях не получилось – тут бы череп уберечь!
Повышенная активность с их стороны не осталась незамеченной. Откуда-то из коридоров участка примчались дежурный опер и следователь. Пытались сначала угомонить криками – да куда там! Алессандро даже не слышал толком, что они вопили.
Потом кое-как их растащили. Марка увели в допросную, Сальери оставили в «обезьяннике». Но с расспросами не приставали.
– Детский сад, – бурчал себе под нос следователь, провожавший Марка. – Первый раз таких придурков вижу… Мало того, что попались откровенно, так еще и тут грызню устраивают… Не могли дождаться, пока вас домой отпустят, голубки?
Марк огрызнулся, но на немецком. Очевидно, чтобы не попасть еще и под «оскорбление при исполнении». Сальери вообще и взглядом их не удостоил.
В одиночестве он смог оценить «ущерб». Синяки и ссадины – это ерунда, заживут сами собой. Губа разбита, что похуже, да и внушительный кровоподтек на скуле… Это уже видно будет окружающим. Без разницы.
Он все равно был рад случившемуся. Во-первых, Марк наконец-то получил по заслугам. Во-вторых, Сальери чувствовал, эта перепалка не закончится здесь. Немец был слишком подавлен, наверняка раздует из мухи слона, когда вернется домой.
И это замечательно! Потому что его бабские скандалы лишь отпугнут Вику. К кому она тогда вернется? Жизнь определенно налаживается, и при понимании этого Сальери не смог сдержать улыбку.
– Че лыбишься? – заметил его реакцию дежурный. – Смотри, еще пятнадцать суток дополнительных за этот цирк огребешь!
Нашел, чем пугать… Если его за предполагаемое ограбление задерживать не станут, то за такую мелочь – и подавно.
За Марком скоро должна прийти его знакомая следователь, он давно об этом упоминал. Вика вряд ли приедет, она должна следить за Евой, но это к лучшему. Дома немец устроит разборки погромче, чем в отделении!
Есть вероятность, что из мстительности Марк попросит следователя не помогать Сальери, а он все еще под подпиской о невыезде после смерти Карины… но оно все равно того стоило!
Итальянец подошел к решетке, постучал по металлическим прутьям.
– Эй!
– Чего тебе? – покосился на него дежурный.
– Телефон мне. Мне вдруг очень захотелось поговорить со своим адвокатом!
– А с авокадо тебе поговорить не надо? – гыгыкнул полицейский, очевидно припоминая старую шутку.
Сальери и глазом не моргнул:
– Нет. С авокадо я только что разобрался.
О том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Вика понятия не имела, спит ли Ева – отправилась в свою комнату и ладно. Свет в доме не горел, она лежала в темноте, глядя на потолок. Сердце испуганно колотилось – казалось, что оно увеличилось в размере и теперь занимало собой всю грудную клетку, давило на легкие, мешая дышать.
Почему так долго?! Рина ведь должна была добиться их освобождения давно! Она следователь, они не виноваты да еще и граждане другой страны – какие сложности?! Однако Марк не звонил сам и не снимал трубку.
Вика понимала, что, если бы она поехала с Риной, было бы легче. Даже если бы ее присутствие ни на что не повлияло, она бы видела, что с ним все в порядке… Все лучше, чем это бессильное ожидание! Правда, злиться за это на Еву тоже не получилось. Ей, скорее всего, не лучше.
Было около часа ночи, когда Рина позвонила сама. Голос у нее был привычно недовольный – что, в общем-то, нужно было воспринимать как добрый знак.
– Ну, чего трезвонишь? Весь аккумулятор мне разрядила! Если я не беру трубку, то, наверное же, занята!
