Наконец из подъезда вышел парень, года на три старше Жени, и пригласил войти. Они поднялись на второй этаж и остановились у облупившейся деревянной, покрашенной лет десять назад мутно-зеленой краской двери. Вместо номера на ней было процарапано гвоздем слово «лох». Женя усмехнулся, подумав, что лично к нему это слово уж точно никогда не будет иметь никакого отношения, и они вошли.
Квартира действительно оказалась трехкомнатной, очень большой, но ужасно запущенной. В ванной вместо двери висела ярко-желтая пластиковая занавеска. Огромная кухня была загажена до неприличия, а туалетом пахло даже в коридоре. Но ничего, все это можно исправить: нанять рабочих, сделать ремонт, прикупить приличной мебели, красивые шторы, ковры. Да и приодеться совсем не мешает.
Парень толкнул одну из массивных дверей, и они оказались в неожиданно маленькой, совершенно квадратной комнате. Нина сидела за круглым обшарпанным столом у окна и что-то писала.
– Располагайтесь, – парень кивнул Жене и повернулся к Нине. – Ну, все, Нинок. – Он фамильярно хлопнул ее по плечу, Женя внутренне возмутился, но ничего не сказал. – Я пошел. Объяснишь ему сама, что и как. У меня через два часа поезд, а нужно еще кое-куда заскочить. В общем, как договорились, на три месяца.
Парень подхватил исписанный Ниной листок, пробежал по нему глазами, хмыкнул и скрылся за дверью.
– Слушай, – Женя подошел к Нине и обнял ее за плечи. – Пойдем в другую комнату, здесь как-то… Этот диван, этот стол, стулья… такое ощущение, что мебель принесена с какой-то помойки. И вообще квартира мне не нравится. Жуткая занавеска в ванной. А кухня! Может, не стоило торопиться, нашли бы что-то получше, а пока пожили бы в гостинице.
– В гостинице? – Нина насмешливо на него посмотрела. – Нет, дорогой, жить мы будем здесь. И, кстати, ни в какую другую комнату пойти мы не можем.
– Почему?
– Потому что все остальные комнаты не наши.
– Не наши? Что ты имеешь в виду?
– Там живут другие люди. Сейчас никого нет, уехали в отпуск, но через две недели приедут.
– Ты хочешь сказать, что сняла коммуналку?
– Дворницкую, дружочек, дворницкую, – Нина засмеялась. – И не сняла, а устроила тебя на работу. С завтрашнего дня приступишь к своим обязанностям.
– Я не понимаю, – Женя обиженно насупился. – Хочешь сказать, что я буду работать дворником?
– Конечно, будешь, куда денешься? И скажи спасибо, что смогла пристроить тебя по чужим документам.
– Но зачем все это нужно?
– Что именно? – Нина надменно подняла бровь и передернула плечами. – Что тебя не устраивает?
– Всю жизнь мечтал мести улицы и жить в таком клоповнике!
– Тогда считай, что тебе повезло.
– Ну, разве для этого мы сюда приехали? Ты обещала…
– Хватит ныть! Что я тебе обещала? Что?
– Как – что? – Женя совсем растерялся. – Разве ты забыла? Сборник и…
– Славу, деньги и прочие блага жизни?
– Ну в общем, да.
– И как же ты думаешь всего этого добиться? – Она откровенно над ним издевалась.
– Я не знаю… Ты… Ты обманула меня! Обещала, а теперь отказываешься.
– От чего, интересно, я отказываюсь? Не отказываюсь я ни от чего, все будет. Со временем.
– Но какое отношение эта работа имеет?..
– Самое прямое! Мы не можем постоянно жить в гостинице. И снять квартиру пока не можем. Праздник кончился, пора приступать к работе, чтобы достичь всего, чего мы хотим. Ты хоть знаешь, во сколько нам обходилась каждая ночь в гостинице? А на какие деньги мы сюда приехали и оплачивали жизнь, знаешь?
– Не знаю. Я об этом не думал.
– Не думал он! Ха! А мог бы и подумать.
– Ты хочешь сказать…
– Да, дорогой мой. На Лешкин гонорар мы с тобой живем. А Лешка, как ты понимаешь, больше гонорарами обеспечивать нас не сможет. При всем желании.
– Не надо, Нина, зачем ты так?
– Как так?
– Ты говоришь, как тогда, – жестоко и несправедливо. Не надо становиться опять такой же.
– Хватит из себя младенца невинного строить! Чего ты слюни распустил? Смотреть противно. Лешика-то когда мочил, вполне расчетливо действовал. Да-да, и никакой невинностью это не пахло. Выкинул братца моего из окна, ручки отряхнул и со мной в Москву укатил. А все для чего? Для того чтобы в вечность вместо него впрыгнуть. – Нина зло расхохоталась. – Да ладно, рожу-то не криви. Я ведь понимаю. Вполне нормальное человеческое желание.
– Ты очень, очень жестока, Нина.
– Только в вечность-то так просто не прыгнешь, проталкивать надо. Лешика и то поначалу проталкивали, хотя он и был не в пример талантливее тебя. Сколько порогов папочка наш покойный обил, пока публикации добился. Да ему же сначала везде отказывали, даже в детских журналах. Но он был настойчивый, папа наш.
– Я не думал, что это так сложно, – грустно сказал Женя. – Значит, у нас ничего не получится?
– С чего ты взял? Получится. Обязательно получится. Я не менее настойчивая, чем мой покойный родитель. И рак желудка мне пока не грозит, скоро не загнусь.
– Господи, Ниночка, ну что ты говоришь?
