Если вы думаете, что вам нелегко учиться, то вы просто не знаете, что такое коллоквиум на Прикладной. Если вам не удалось списать на коллоквиуме по матану и получить нормальную оценку, то вы не знаете, что такое профессиональная учебная хитрость. А если вы филолог и думаете, что colloquium – это всего-навсего собеседование, то вы ещё никогда так не ошибались! Прочитайте эту новеллу – и все ваши трудности покажутся вам никчемными, если вы сами не прикладник!
Коллоквиум. Слово, ещё неизвестное студентам-первокурсникам год назад, новое в прошлом семестре и страшное да величественное теперь. Как только оно прозвучало в конце лекции по матанализу, у всех пробежали мурашки по коже, кроме, разве что, единственного отличника на обе академгруппы да пары-тройки закоренелых лентяев, которые боятся разве что «завалить» на сессии талон «К» и быть призванными в армию. Впрочем, не было никого, кто бы не переменился в лице после слов про грядущий «промежуточный экзамен», за исключением самого преподавателя, Игоря Э-вича: он так же спокойно огласил приближение коллоквиума, как когда-то уполномоченные лица оглашали ссылку в Сибирь.
Полгода назад студенты уже испробовали первый в своей жизни коллоквиум, и впечатлений хватило аж до зимней сессии. Для случайного слушателя, то бишь такого, что не учился на прикладной математике, это слово и понятие не казалось чем-то особенным; филолог мог бы подумать: «Ну, что там, colloquium, loqui – беседа, разговор: поговоришь с преподавателем, потрындишь – да и всё», но ведь нет! Трындеть – дело журналиста или политика, а математический разговор не может содержать никакой «водички», полуправды, «общественного мнения» или недомолвок.
Так в чём же состоит разговор на коллоквиуме? Цель для студента токмо одна – доказать преподавателю случайную теорему, которая указана на билете. И опять тот, кто не попробовал это на себе, скажет: «Ха, одна-единственная теорема? Да раз плюнуть!» – и сильно ошибётся. Так, историк или другой «зубрилка» может выучить формулировку теоремы; тот, кто посещал практические и не полный дурень, может понять, про что она, даже кое-где применить её; ещё больший «зубрила» смог бы запомнить «текст» теоремы, но этого не было бы довольно. Точнее, для студента сие казалось бы достаточным, но само loqui у него бы не задалось: что толку воспроизвести «механически», не разумея весь смысл? А может, тебе кажется, что ты всё уяснил, но найдётся какой-то подводный камень, что делает теорему неприемлемой без его разъяснения. Ну, например, делим А на Б. Иной это «проглотит»: ну, делим, и пусть делим, а у кого-то встанет вопрос: а почему же делить можно? Где гарантии, что Б не ноль? Вот на таких мелочах большинство студентов и «полетело» осенью, благо, были пересдачи.
Враз все эти подробности и соответствующие переживания воспроизвелись в головах прикладников, и после лекции любые разговоры так или иначе стали связаны с коллоквиумом, а чаще всего и только с ним. А когда был утверждён список теорем, какие надо было знать, каждый сел за книжки, конспекты и принялся повторять… Ну, как повторять: некто не ходил на лекции – таким пришлось учить с нуля, но большинство просто открыло тетради, глянуло на собственные рукописи, ойкнуло, да и отложило всё до следующего раза. В целом, для студентов есть только два состояния близости контроля: «ещё не скоро» и «капец, уже завтра».
– Ну, что, народ, как готовиться будем? Кто-то и впрямь собирается всё выучить?
– Данила выучит – это гарантированно!
– Ага! Я вот живу с ним в одной комнате и всегда ощущаю какую-то ауру тяги к знаниям. Но, увы, вне общежития эта его аура чего-то на меня не действует.
– Что там ни говори, но, думаю, никому боле не под силу запомнить всё.
– Да. В прошлый раз мы были неопытны, понадеялись лёгко справиться – и ка-а-ак обломались! Должны чё-то выдумать…
– Короче, надо писать «бомбы».
– О, то классная мысль! Хоть много работы, но десять-пятнадцать баллов того стоят. Значит, сегодня же начать, по одной теореме в день-два безупречно прорабатывать… Хотя, кого я обманываю? Всё будет, как всегда: в последние три дня и, вероятно, без сна.
– Что правда, то правда. Молвят, Ленин, когда готовил революцию, спал по четыре часа – скоро, чувствую, мы ему позавидуем!
– Хе, а я уже настроен на пересдачу, но кто знает, дай Бог, повезёт.
– Как заявлял сам препод, коллок – это всегда наполовину везение. Но иногда удачу можно «подкрутить».
– Во-во! Лады, расходимся?
– Угу. Всем до встречи!
Пару следующих недель учебный процесс в университете шёл, как обычно, а вот дома работы прибавилось. Хотя ровно половина студентов сумела заставить себя начать что-то делать сразу же, до последней встречи с преподавателем перед самим коллоквиумом почти каждый приготовил по крайней мере полдюжины «бомб» из тринадцати необходимых. Были, конечно, некоторые или чрезмерно самоуверенные, или чрезмерно ленивые, что не писали ничегошеньки, но на таких уже смотрели, как участник Википедии смотрит на статью, номинированную на быстрое удаление. В целом, «бомбы» совсем не обязывают себя применять, напротив, во время их создания можно немало запомнить и уразуметь, сумев впоследствии воспроизвести материал и убедить профессора, что всё верно. Таким образом, это была жизненно необходимая подстраховка, что-то наподобие бронежилета: нерадивого солдата он не спасёт, умелому не понадобится, но бывают ситуации, когда может действительно спасти положение.
