В глубине центрального парка, там, где кончается асфальт и начинается строительство многоэтажного гаража Горгартрансхоза, стоит одноэтажный таинственный дом с вывеской «НПДД».
Это Неотложный Пункт Добрых Дел, и главный в нём — Колобок. Ему во всём помогает верный друг и товарищ — Булочкин. Они занимаются раскрытием мелких преступлений и нарушений. (Принимают заказы от населения).
То, что для дружинников слишком сложно, а для милиции слишком просто, в самый раз для Колобка.
Колобок был сова, а Булочкин — зяблик. Но Колобок был начальник, и поэтому они больше работали по вечерам. Только не думайте, что днём они не работали. Они работали и днём, и вечером, и утром… Просто больше всего они любили работать вечером.
Сегодняшний вечер был вялым и тёплым. Телефон звонил редко — один раз в час.
Вот он опять зазвонил вялым, безынициативным звонком. Булочкин немедленно цапнул трубку.
— Алло! Аппарат Колобка у аппарата! — бодро сказал он, пытаясь вдохнуть жизнь в вялое течение событий.
Но ничего не вышло. Трубка сказала вялым женским голосом:
— Это НПДД? — Так точно!
— НПДД, НПДД, у нас на чердаке кошка мяучит музыку Шаинского, а мы с внучкой Бетховена разучиваем. Помогите!
— Заказ принят! — сказал Булочкин. — Кошку поймаем и переучим на Бетховена. Сообщайте адрес.
Он записал адрес в книгу заказов и спросил Колобка:
— Шеф, можно отправляться?
— Подождите, Булочкин, ещё не вечер! — сказал Колобок, хотя уже был вечер.
— Думаю, что сегодня будут более интересные дела.
И точно: телефон зазвонил более инициативно.
— Колобок, Колобок, — сказал мужской голос, — у нас пропала собака.
Колобок подвинул к себе печатную машинку:
— Давайте словесный портрет.
— Чей?
— Собаки разумеется.
— Собака породы овчарка, начал голос. — Высокая, средней лохматости. По окраске брюнето-шатенка. Повышенной зубастости. Имеет шесть медалей. Охраняла здание вместе со сторожем. Кличка Рекс. Сторож тоже пропал.
Колобок всё это быстро напечатал.
— Давайте словесный портрет.
— Чей? — спросил голос.
— Сторожа.
— Высокий, с намёком на лысину. Зовут дядя Коля. Характер рязанский, покладистый. Имеет сына десяти лет. Сын тоже пропал. Дать словесный портрет?
— Достаточно, — сказал Колобок голосу. — Мне всё ясно. А кем вы ему доводитесь?
— Кому — сыну или сторожу?
— Рексу!
— Я — директор учреждения. Дать словесный портрет?
— Спасибо, не надо. Я всё понял. Товарищ директор, берите свою жену и детей и приезжайте в наш парк. Сегодня здесь выставка служебно-сторожевых собак, найдёте и вашего сторожа, и вашего Рекса.
Человек в телефоне ужасно обрадовался и долго повторял:
— Спасибо, товарищ Колобок. Спасибо, товарищ Колобок.
— Пожалуйста, товарищ директор склада, — сказал Колобок и повесил трубку.
Но телефон моментально зазвонил снова:
— А как вы догадались, что я директор склада? А не директор музея или театра?
— Очень просто. Театры и музеи у нас собаки повышенной зубастости не охраняют. Привет вашему дяде Коле.
Булочкин, как всегда, был потрясён железной логикой Колобка. Он взял книгу заказов и вписал туда, как было раскрыто это таинственное исчезновение, как была найдена сторожевая собака буквально в присутствии заказчика. И даже более того — буквально без присутствия заказчика.
Но Колобок был недоволен:
— Это всё семечки! Ничего интересного. Но чует моё сердце — где-то зреет серьёзное преступление.
И оно зрело. Созревало и наливалось. В это время в другом конце города…
В это время в другом конце парка по аллее шёл мороженщик. Каких много. Обыкновенный труженик тележки. Но шёл он без тележки и громко кричал:
— Караул! Преступление века!
Прохожие с любопытством смотрели на него. И он кричал дальше:
— Похищено сто пачек мороженого! Ограбление пенсионера. Милиция бессильна.
— Почему? — спрашивали прохожие.
— Они не очень любят мороженое. Если бы пельмени пропали…