Взмахи крыльев над мёртвым телом напоминали языки пламени, соединённые в нижней точке наподобие буквы V, похожие на неспелый пшеничный колос, расходящийся наверху вилкой сияющих лучей. Воздух, казалось, кипел от их присутствия. Плоские, тонкие танцующие лучи с дрожащей по краям бахромкой света, они были прекрасны и ужасны одновременно. Они плясали, словно хищные птицы над мёртвым телом, ныряя, кружась, с вожделением бросаясь на него и вновь взмывая вверх. От их движений в туннеле стало ослепительно светло.
Олпер остановился. Сойер почувствовал, как по телу старика пробежала нервная дрожь. И вдруг неестественно высоким голосом он спросил:
— Нэсс? Нэсс, ты здесь?
Знакомый переливчатый смех раздался из темноты выше того места, где танцевали лучи света. Больше не было ни звука, но стоило Олперу услышать смех, как он, сделав глубокий вдох, решительно направился к тому месту, над которым плясали огни.
Сойер вежливо поинтересовался:
— Что это такое? Ты знаешь? Это они убили беднягу?
— Не знаю. Мне всё равно, — ответил Олпер. — Поторопись. Всё, что я знаю, это то, что Нэсс здесь и я смогу получить от неё энергию, молодость. Давай быстрей.
Сойер остановился.
— Может быть, это мой шанс, — подумал он. — Когда он получит новый запас энергии, может быть поздно, а сейчас пока я ему нужен…
Оборвав мысль, он приступил к решительным действиям. Резко отскочив от Олпера и освободившись от тяжести, он приготовился нанести правой рукой молниеносный боковой удар, который, в случае удачи, мог принести ему желанную свободу от тирании старика.
— Последний шанс, — сказал он себе. — Может быть, он и врал. А может и нет. Если удастся сбить его с ног и отобрать пульт управления приёмником, тогда…
В этот момент череп его раскололся надвое от дикой боли. Перед глазами запрыгали искры, но теперь уже не только от мерцающих огней. Тяжёлая рука Олпера сомкнулась на запястье Сойера до того, как в голове у него стало ясно.
— Давай. Быстрее. Не заставляй меня браться за розгу. У нас нет времени.
Оцепеневший, с заплетающимися ногами Сойер позволил тащить себя вперёд. Золотистые лучи, казалось, почувствовали их, когда они пробирались мимо, и слегка затрепетали, но потом снова успокоились, продолжая свою тризну над мёртвым телом.
Постепенно туннель стал расширяться. Появился свет. На этот раз в виде большого и бледного круга на стене, как отсвет далёкого маяка. Словно распятая в этом светящемся круге, прижавшись к скале, стояла Клай Форд.
Сойер смотрел на неё и не верил своим глазам. Свет выходил прямо из скалы за её спиной, чуть выше головы. Клай стояла неподвижно, голова была откинута назад, ладони упёрты в стену. И тут вдруг Сойер сообразил, что неподвижность её вызвана тем, что она была как бы парализована. Словно мошка, попавшая в круг света, она не могла из него выбраться. Лишь быстрое дыхание, сияние глаз и блеск белых зубов, показавшихся из-под верхней губы, когда она заговорила, свидетельствовали о том, что она жива. В голосе слышалось нечто безумное.
— Ты не можешь это сделать, — кричала она тени. — У тебя нет на это права. Ты не богиня!
Сойер автоматически повернул голову, следуя за её взглядом. Светящаяся тень в темноте зашевелилась. Нэсс была сверхестественно высокого роста, вся окутана полумраком, сквозь который лицо её посвечивало тускло, как через вуаль. Сколько он не пытался, он не мог разглядеть под вуалью черты её лица и фигуру. Зато голос был чистым, сильным и мелодичным и заключал столько благости, словно это был голос ангела, повествующий о грядущих райских кущах.
— Я стану богиней и очень скоро, — сказала Нэсс. — Но откуда ты меня знаешь, хом? Ты ведь на самом деле хом, а не землянка. Как ты здесь очутилась?
— Я не знаю. Не знаю, — голос Клай дрожал. — Но ты не богиня и не можешь ею стать, пока у тебя нет двуликой маски. Господи, только бы мне вспомнить.
Нэсс неожиданно заговорила на незнакомом языке, полном странных сдвоенных согласных. Слова словно хрустели у неё на губах. Клай издала звук, похожий на рыдание.
— Я не понимаю, что ты говоришь. Я ничего не помню. Кто ты? Почему…
Олпер сделал шаг вперёд, и она замолкла. Краем глаза уловив его движение, она попыталась повернуть голову и не смогла.
— Нэсс, — начал Олпер.
Клай скосила глаза.
— Кто это? Олпер, это вы?
— Спокойно, Клай, — ответил старик. — Если хочешь жить, лучше молчи.
— Разве жизнь хома чего-нибудь стоит? — насмешливо спросила Нэсс. — Даже в глазах другого хома? Но ты мне надоел, старик. Девчонка теперь моя.
— Умоляю, не делай этого, Нэсс, — в голосе Олпера послышалось отчаяние. — Если ты её убьёшь, у меня отберут шахту и у тебя не будет РУДЫ.
— Может быть, ваши мелкие хомьи проблемы для вас и важны, но для меня они не имеют никакого значения.
— Они же найдут её тело, — закричал Олпер, — и обвинят меня в убийстве. Нэсс, не делай этого, прошу тебя.
