— Не могу, — Клай покачала головой. — Всё исчезло. Я выучила английский, когда попала сюда. Впрочем, вы это знаете. Учила его во сне, с магнитофона, находясь под гипнозом. Но я абсолютно уверена, что это слово... нет, нет, оно точно не английское. Это слово пришло из моего подсознания. Я..., впрочем, нет, всё это вздор. Давайте вернёмся к фактам. Несмотря ни на что, у меня есть кое-какие доказательства.
Она закатала рукав своей блузки, под которым оказалась маленькая плоская коробочка, приклеенная к руке клейкой лентой. С гримаской отлепила ленту от руки, и в её ладонь упала крошечная кассета с микроплёнкой.
— Вы даже представить себе не можете, каких трудов мне всё это стоило, — сказала она. — На восьмом горизонте я спрятала несколько кинокамер, прикрыв их специальными экранами от сильного радиоактивного излучения. Но даже экраны не помогают, когда появляются духи. Кажется, они сами являются источниками радиации. Плёнка почти всегда оказывается засвеченной. Хотя... подождите-ка!
Она направилась к шкафу, открыла его и достала небольшой кинопроектор.
— Переверните, пожалуйста, вон ту картину, — сказала она, кивая на противоположную стену. — Задняя сторона её сделана в виде экрана. Как видите, у меня всё готово. Я не выпускала эту плёнку из рук с тех пор, как извлекла её из кинокамеры. Я всё делала сама. Теперь у вас будет настоящее вещественное доказательство. К счастью, Олпер ничего об этом не знает. Я не хочу, чтобы он знал о нашем разговоре, во всяком случае, до тех пор, пока я не смогу представить достаточных доказательств своей правоты. — Она щёлкнула выключателем. Бледный луч пересёк комнату и осветил небольшой квадратик экрана. На экране возникли неясные очертания стен шахты, а жужжание проектора смешивалось с глухим уханьем огромных насосов, спрятанных глубоко в недрах Фортуны.
Как только на экране замерцали стены шахты, Клай неожиданно, с ноткой истеричности в голосе, воскликнула:
— Господин Сойер, вы до сих пор не спросили меня о привидениях.
— Действительно, не спросил, — согласился Сойер.
— Вы не спросили потому, что в них не верите. Но ведь они существуют. Они выходят прямо из стены. Поэтому их так редко видно. — Она говорила всё быстрее и быстрее, с растущим возбуждением. — То, что они показались именно здесь и люди их видели, — огромная удача, ведь в шахте много мест, где люди почти не бывают. Эти привидения похожи на бледные языки пламени...
Что-то, напоминающее бледный факел, действительно мелькнуло на экране. Девушка нервно рассмеялась.
— Это не привидение, — сказала она. — Просто блик света. Смотрите внимательнее. Сейчас начнётся.
Луч света от карманного фонарика скользил по скале, по острым мокрым выступам, оставленным бурильной машиной. Сквозь уханье насосов послышалось постукивание трости по камням и тяжёлые шаги. В поле зрения камеры попала сутулая, грузная, еле различимая фигура. Сойер даже присвистнул от изумления. Экран на стене вдруг перестал быть пятном света, а превратился в захватывающую реальность. Сойер услышал хорошо знакомый низкий голос Олпера, отчаянно кого-то зовущий.
— Нэсс, — кричал он, — Нэсс!
Стены вторили ему, и вскоре весь туннель заполнился звуками его голоса.
— Смотрите, — прошептала девушка. — Там слева, видите?
Это было похоже на бледное отражение на скале, хотя там не было источника света, да и отражать было нечего. Существо походило на женщину, неправдоподобно высокую и необычайно изящную, склонившуюся к едва различимому Олперу с неземной грациозностью и гибкостью. И тут послышалось журчанье воды или... нет, это засмеялась женщина. Смех её был серебристым и таким же холодным и нечеловеческим, как и она сама.
Раздался голос, но уже не Олпера. Голос напоминал звуки музыки. Женщина говорила на английском, но с каким-то странным акцентом. Неожиданно Сойер узнал этот акцент — так говорила Клай. Сойер покосился на неё, но она, затаив дыхание, смотрела на экран. Губы её слегка приоткрылись, обнажив красивые зубы.
Голос был неотчётлив. На него накладывались эхо и смех. Сама женщина была подобна тени. Она как бы мерцала, и голос её вибрировал в такт мерцанию.
Заговорил Олпер. Казалось, ему не хватает дыхания, и в его глухом голосе слышалась отчаянная мольба.
— Нэсс, — повторял он, — ты здесь?
И вновь послышался смех, чистый и журчащий, словно ручей.
— Нэсс, ты опоздала на три дня. Я выдохся. Сколько, по-твоему, я могу жить без энергии?
Сильный, приятный, мелодичный голос отвечал равнодушно:
— Меня это не интересует. Ты выполнил моё задание? Убил девчонку?
— Я не могу её убить, — раздражённо ответил Олпер. Луч карманного фонарика заплясал по скале. — Ты не в состоянии это понять. Если я это сделаю, у меня начнутся крупные неприятности, а кто тогда даст тебе руду? Если я её убью, у меня могут отобрать рудник. Послушай, у меня есть другое предложение. Я сейчас над ним работаю.
— Кого волнует смерть хома? — спросил мелодичный голос. — Она же — обычный хом, никчёмный, как и ты. Зачем я только трачу на вас время?
