— Расскажу вечером, — поспешно сказал Мартин, так как до них донеслось отдалённое рыканье, которое, возможно, возвещало приближение Сен-Сира. — Когда у меня найдётся свободная минута, я ошеломлю тебя. Знаешь ли ты, что я всю жизнь поклонялся тебе из почтительного далека? Но теперь увози Уотта от греха подальше. Быстрее!
Эрика только успела бросить на него изумлённый взгляд, и Мартин вытолкал её из зала. Ему показалось, что к этому изумлению примешивается некоторая радость.
— Где Толливер? — Оглушительный рёв Сен-Сира заставил Мартина поморщиться. Режиссёр был недоволен, что брюки ему впору отыскались только в костюмерной. Он счёл это личным оскорблением. — Куда вы дели Толливера? — вопил он.
— Пожалуйста, говорите громче, — небрежно кинул Мартин. — Вас трудно расслышать.
— Диди! — загремел Сен-Сир, бешено поворачиваясь к прелестной звезде, которая по-прежнему восхищённо созерцала Диди на экране над своей головой. — Где Толливер?
Мартин вздрогнул. Он совсем забыл про Диди.
— Вы не знаете, верно, Диди? — быстро подсказал он.
— Заткнитесь! — распорядился Сен-Сир. — А ты отвечай мне, ах ты… — И он прибавил выразительное многосложное слово на миксолидийском языке, которое возымело желанное действие.
Диди наморщила безупречный лобик.
— Толливер, кажется, ушёл. У меня всё это путается с фильмом. Он пошёл домой, чтобы встретиться с Ником Мартином.
— Но Мартин здесь! — взревел Сен-Сир. — Думай же, думай.
— А в эпизоде был документ, аннулирующий контракт? — рассеянно спросила Диди.
— Документ, аннулирующий контракт? — прорычал Сен-Сир. — Это ещё что? Никогда я этого не допущу, никогда, никогда, никогда! Диди, отвечай мне: куда пошёл Уотт?
— Он куда-то поехал с этой агентшей, — ответила Диди. — Или это тоже было в эпизоде?
— Но куда, куда, куда?
— В Атлантиду, — с лёгким торжеством объявила Диди.
— Нет! — закричал Сен-Сир. — Это фильм! Из Атлантиды была родом русалка, а не Уотт.
— Толливер не говорил, что он родом из Атлантиды, — невозмутимо прожурчала Диди. — Он сказал, что едет в Атлантиду, а потом вечером встретится у себя дома с Ником Мартином и аннулирует его контракт.
— Когда? — в ярости крикнул Сен-Сир. — Подумай, Диди! В котором часу он…
— Диди, — сказал Мартин с вкрадчивой настойчивостью. — Вы ведь ничего не помните, верно?
Но Диди была настолько дефективна, что не поддалась воздействию даже матрицы Дизраэли. Она только безмятежно улыбнулась Мартину.
— Прочь с дороги, писака! — взревел Сен-Сир, надвигаясь на Мартина. — Твой контракт не будет аннулирован! Или ты думаешь, что можешь зря расходовать время Сен-Сира? Это тебе даром не пройдёт. Я разделаюсь с тобой, как разделался с Эдом Кассиди.
Мартин выпрямился и улыбнулся Сен-Сиру леденящей надменной улыбкой. Его пальцы играли воображаемым моноклем. Изящные периоды рвались с его языка. Оставалось только загипнотизировать Сен-Сира, как он загипнотизировал Уотта. Он набрал в лёгкие побольше воздуха, собираясь распахнуть шлюзы своего красноречия.
И Сен-Сир, варвар, на которого лощёная элегантность не производила ни малейшего впечатления, ударил Мартина в челюсть.
Ничего подобного, разумеется, в английском парламенте произойти не могло.
Когда вечером робот вошёл в кабинет Мартина, он уверенным шагом направился прямо к письменному столу, вывинтил лампочку, нажал на кнопку выключателя и сунул палец в патрон. Раздался треск, посыпались искры. ЭНИАК выдернул палец из патрона и яростно потряс металлической головой.
— Как мне этого не хватало! — сказал он со вздохом. — Я весь день мотался по временной шкале Кальдекуза. Палеолит, неолит, техническая эра… Я даже не знаю, который теперь час. Ну, как протекает ваше приспособление к среде?
Мартин задумчиво потёр подбородок.
— Скверно, — вздохнул он. — Скажите, когда Дизраэли был премьер-министром, ему приходилось иметь дело с такой страной — Миксо-Лидией?
— Не имею ни малейшего представления, — ответил робот. — А что?
— А то, что моя среда размахнулась и дала мне в челюсть, — лаконично объяснил Мартин.
— Значит, вы её спровоцировали, — возразил ЭНИАК. — Кризис, сильный стресс всегда пробуждают в человеке доминантную чёрту его характера, а Дизраэли в первую очередь был храбр. В минуту кризиса его храбрость переходила в наглость, но он был достаточно умён и организовывал свою среду так, чтобы его наглость встречала отпор на том же семантическом уровне. Миксо-Лидия? Помнится, несколько миллионов лет назад она была населена гигантскими обезьянами с белой шерстью. Ах нет, вспомнил! Это государство с застоявшейся феодальной системой.
Мартин кивнул.
