Шеффер, превозмогая притяжение, оторвал правую ногу от земли и… «взлетел». Какая-то неведомая сила оторвала его от поверхности, от человечества и подбросила вверх, наделив невидимыми крыльями для полета. Далее человек шел, едва касаясь земли, ни о чем не думая, ничего не вспоминая и не ощущая, не ощущая даже собственного тела. Единственным свидетелем неожиданного «взлета» был только Кайлас, но он никому не собирался выдавать чужой тайны и разжигал огонь у подножия еще сильнее. Холод, наполнивший легкие, был единственной связью человеческого сознания с реальностью, единственным проявлением земного мира, так как гора и огонь уже перешли барьер времени и казались бессмертными, расширяя границы восприятия до беспредельности.
«Я лечу на огонь, как бабочка, не раздумывая о том, что могу сгореть. Иного пути нет. А есть ли путь вообще? Есть Кайлас, и я должен ступить на гору».
Огонь приближался, а вместе с ним приближался и Кайлас. Яркие языки костра вырывались и взлетали в ночное небо. В лунном свете Шеффер увидел человека, тот танцевал, удерживая в руках огненную свастику. Движения были странными и повторяющимися, а человек напоминал древнего шамана, выбивающего четкий ритм для связи с духом горы и ограждающего себя танцем от внешнего мира.
Шеффер приблизился к огню. Шаман продолжал кружиться, не замечая присутствия постороннего. Ученый подошел на шаг ближе и удивился: шаманом оказалась женщина – женщина из племени шерпов. Шеффер попытался задать вопрос, но ощутил боль в груди и рухнул у костра на холодную заснеженную землю…
Глава 13
Шеффер открыл глаза и зажмурился: яркий луч солнца проник через окно в комнату и коснулся лица мужчины. Ученый пошевелился и понял, что лежит на полу и укрыт шерстяным одеялом.
Шеффер повернул голову и вновь открыл глаза. Комната была небольшой. Возле окна находился низкий, но широкий стол, рядом – стул. В стене напротив – железные крючки, на одном из них висела куртка, а под ней, на полу, стояли ботинки. Дверной проем был завешен ковром.
Эрнст Шеффер попытался приподняться, но руки были слабыми, голова упала на подушку, а боль холодным огнем обожгла грудь.
- Не вставай. Нельзя. Ты еще совсем слаб, - услышал ученый женский голос, едва понимая язык шерпов.
Женские руки приподняли голову больного и поднесли к губам мужчины чашку с горячей жидкостью. Шеффер сделал глоток – отвар оказался горьким, в горле запершило, сильный кашель ударил по ребрам, отбивая внутри ритм болезни.
- Ничего-ничего, это к лучшему, а отвар нужно допить маленькими глотками, - сказала молодая женщина и поставила чашку на пол, рядом с постелью больного.
Шеффер не успел перевести дыхание, как ощутил на больной груди теплые руки, а в носу – запах мази.
- Змеиный жир поможет, - пояснила тибетская женщина. - Я выгоню из тебя злого духа Бон. Это он не пускает на Кайлас, но тебя позвал Шива и направил ко мне. Никто из европейцев не возвращался живым с Кайласа. Ты выжил – это хороший знак.
Сквозь пелену боли Шеффер разглядел лицо женщины – широкое, открытое, улыбающееся. Свет любви и добра излучали чистые глаза, свет, который постепенно заполнил пространство комнаты, волнами блаженства пробежал по больному телу человека и подарил ему крепкий здоровый сон…
Утро следующего дня воскресило тело европейца и наполнило силой. Шеффер поднялся с постели и подошел к столу.
- Странный предмет, - ученый взял со стола две равные по размеру, пересеченные деревянные палочки, перевязанные в центре прочной веревкой и подпаленные на концах. – Похоже на крест. Неужели миссионеры обратили в христианскую веру шерпов? Тогда что бы это значило?
Шеффер вернул «крест» на стол и повернул его против часовой стрелки. «Крест» совершил пару оборотов и остановился.
- Почему концы «креста» подпалены? – европеец задумался и вспомнил звездную ночь, путь на Кайлас, шамана и огненную свастику в его руках.
Молодой ученый нашел в кармане куртки спички и поджег деревянный «крест». Медленно, нехотя, но тот разгорелся. Шеффер прокрутил предмет в воздухе несколько раз и заметил, что огонь при повороте «загибается» против вращения.
- Знак Инглии! Так вот ты какой!
Шеффер закружился по комнате, не выпуская деревянной огненной свастики из рук. Танцу нового шамана помешала шерпка, она вбежала в комнату, выхватила «крест» и погасила огонь. Европеец подскочил к молодой женщине, схватил за плечи и закричал:
- Инглия! Это знак Инглии? Отвечай!
- Агни станет Инглией в танце. Огонь всегда танцует. Шива живет в танце, - быстро произнесла шерпка, вырвалась из рук европейца и выбежала из комнаты.
Шеффер остался один. Приступ кашля вернул его в реальность. Ученый допил отвар и лег в постель, укрывшись до головы шерстяным покрывалом.
Через полчаса в комнату вернулась шерпка, подошла к постели европейца, опустилась на колени и протянула человеку деревянный «крест».
- Это тебе. Так решила не я, а Он, - молодая тибетская женщина указала рукой на окно, из которого был виден Кайлас.
- Лхаце, - сказала шерпка. – А ты? Как тебя зовут?
- Я Шеффер, Эрнст Шеффер.
